Это был куаутем — смесь пресной воды с густым нектаром особых цветов, росших исключительно на архипелаге. Хоть и сладкий, но напиток великолепно утолял жажду. Одних только эльфов буквально с души воротило от одного терпкого аромата куаутема, и несчастные весь вечер провели в ближайших лесах в описках чистого ручья, потому что кроме вождя и его красавицы-жены, на лукане никто не говорил.
Карина и Лютик остаток дня пробыли в деревне, смотрели на танцы местных жителей, слушали их песни, полные счастья и безграничной любви к миру. В голове у девушки образовалась какая-то приятная искристая пустота, заполненная ароматом цветов куаутема. Куда-то ушла и тревога за друзей, и волнение за свою будущую судьбу — и так не хотелось покидать этот гостеприимный остров!..
Утро было наполнено щебетом птиц и шёлковыми переливами лазурного неба.
— Доброе утро! — крикнул Лютомир, засовывая смеющееся лицо в открытое окно. — Как настроение, котёнок?
— Прреотличнейшее, — мурлыкнула Карина, потягиваясь изо всех сил, так что даже где-то хрустнули косточки. Но тут ей на ум пришла весьма грустная мысль.
— Ой-ой-ой, мы же сегодня уходим отсюда…
— Не сегодня! Капитан сказал, что один лишний день погоды не сделает.
— Он так сказала? — послышался за стеной голос Ромильда. В голосе слышалось беспокойство, а хозяин его (голоса) был бледен и где-то даже отливал зеленью.
— Ну да. А что?
— Хм, — только и сказал лучник, на которого куаутем оказал такое странное воздействие.
Карина расхохоталась — таким забавным выглядел озабоченный и взъерошенный эльф, что не было сил удержаться!
— Впрочем, — Ромильд продолжил как-то неуверенно. — Может, на один день и правда можно остаться… но не больше.
— Конечно, не больше. И вообще, я не понимаю, чего ты волнуешься?
Действительно, из-за чего волноваться? Ведь всё хорошо! И с остальными, затерянными на Ллотройке, тоже ничего плохого не может случиться.
Карина, стоя у окна, выпила глоток пахучего напитка и счастливо вздохнула — как же всё чудесно складывается!
Прошла неделя, а "Крыло Химарта" всё так же стоял в гавани. Эльфы мрачнели с каждым днём, но никто, включая Яна, не разделял их тревоги. Порой маг даже удивлялся — но не себе, а эльфам, которые отчего-то так и рвались покинуть этих добрых и отзывчивых островитян.
В этот день с раннего утра к Карине зашла Майа — жена вождя, с глиняной глубокой плошкой в руках.
— Карина, ты не знаешь, что происходит с вашими спутниками?
— С какими? — спросила землянка, хотя сама уже догадалась, о ком пойдёт речь.
— С вашими нелюдями. Они не любят наше веселье? Они… — женщина замялась, — тёмные маги?!
— Они вообще не маги, так что можете не волноваться. А чего они такие мрачные, я и сама не понимаю… а что это у тебя в руках?
— Это? — Майа встрепенулась. — Нектар куаутема, который мы потом разводим с водой и пьём…
— Майа! — раздался снаружи крик. — Майа-кельте-лалага!
— Ой, меня зовут мои друзья! Я пойду, хорошо?
— Да-да, конечно.
Майа выбежала, и тут же, как по волшебству, появился Октар.
— Привет. А мы как раз о тебе говорили!
— М-да? И до чего же договорились?
— Ни до чего, — ответила Карина, с удивлением наблюдая за другом. — Ты какой-то странный.
— Я СТРАННЫЙ?! — взорвался лучник. — Это вы все с ума посходили!!! Как будто околдованы этим демоновым островом, уже неделя прошла, а вы уходить и не собираетесь!!!
— Зачем? — искренне изумилась девушка.
Секунду Октар молчал, а потом с отчаянием выдохнул:
— К демонам. Всё! Не могу больше здесь сидеть.
— И куда ты денешься? Вам с Ромильдом вдвоём с кораблём не управиться.
— Значит, вплавь! — рявкнул эльф, выскакивая из хижины.
Карина проводила его взглядом и спокойно пожала плечами. Никуда они не денутся. Всё будет хорошо.
Было душно — собиралась гроза, короткая и могучая, как и все грозы в этих широтах. Взгляд девушки наткнулся на плошку, оставленную Майей. Неразбавленный? Ну и что, пить-то всё равно можно. Она поднесла ёмкость к губам и щедро отхлебнула густо-коричневую жидкость.
Глиняная посудина брякнулась на пол и рассыпалась хрупкими осколками в пахучей приторной луже.
Карина с трудом доковыляла до двери — ноги подгибались, голова была как ватная, в ушах шумело, а во рту стоял отвратительный привкус ржавого железа.
— О боги… — прошептала девушка, с трудом ворочая распухшим шершавым языком.
Через четверть часа она стояла на коленях у моря и дрожащей ладонью умывала горящее лицо. Во всём теле чувствовалась дикая слабость (неудивительно — весь сегодняшний завтрак вышел погулять), но мысли были ясные, как никогда. Точнее — как неделю назад, до прибытия на этот чёртов архипелаг. Неделя!