Карина всхлипнула, в мыслях называя себя полной идиоткой и круглой дурой. Теперь-то понятно: нектар куаутема — сильный наркотик. Вводит в состояние эйфории и счастливого пофигизма. Вот почему Октар и Ромильд не могли его пить! Это странная физиологическая особенность эльфов — категорическая непереносимость любых наркотических средств.
…Пречистая Свитла, как же это всё глупо!..
Но надо что-то делать.
— Например? — вслух спросила Карина.
"Например, собрать неразбавленный нектар и напоить остальных, чтобы у них тоже, вульгарно выражаясь, случился передоз и прочистились мозги", — ответствовал внутренний голос.
— Отлично, а как его собирать?
"Найди цветы, там разберёмся".
— Точно, спасибо!
"Обращайся!" — хихикнул внутренний голос, почему-то очень похожий на голос Хлои.
Пошатываясь, девушка встала на ноги и с трудом утвердилась в вертикальном положении. Побрела к окраине леса, где видела большие жёлтые цветы куаутемы.
"Ста-ять! — скомандовал голос. — Ты нектар в карманы собирать будешь?"
— У меня карманов нет, — огрызнулась Карина. — И вообще, чего бы тебе раньше не вылезти, умник?
"Пить меньше надо", — не более дружелюбно буркнул голос. Карина явственно покраснела…
— Глава 21
Кажется, вначале Деми'и'длан вначале просто опешил от наглости двух людишек, беспечно по нему разгуливающих, но потом опомнился и стал спешно восстанавливать репутацию самого страшного места на планете.
Олега это мало трогало: нападения зверей и нечисти, хоть и частые, были довольно-таки обычными… чуть ли не банальными. Почти. Так ведь на то он и маг, чтобы расправляться с нестандартными неприятностями! Шипение нилмергов вызывало неуважительное хихиканье даже у Хлои: сколько можно бегать по пятам?
Они спустились в долину, похожую на чашу, в середине которой стояла одинокая башня из красного гранита. Остатки цивилизации ирхов? Кстати, первые попавшиеся: до этого путники не встречали ничего, носившего на себе следы человеческой (или не очень) деятельности — ни домов, ни дорог.
— Заночуем в башне, — кивнул Олег на строение. — Никакой опасности там вроде нет, да и нечисть не таится. Как ни странно.
— Прелестно. Кстати, я вот о чём подумала: может, стоит установить ночное дежурство? Например, по два часа сна и по часу бодрствования поочерёдно…
Ответа не последовало. Эльф не сказал девушке, что давно уже спит в пол-уха и в пол-глаза, благодаря чему вскакивает по сотне раз за ночь.
В башне было тихо, пусто, пыльно. И — ни единого следа! Ни одежды, ни посуды, ни забытых безделушек. Ни оружия… Только тёмная винтовая лестница и небольшая комнатушка наверху с пустым шкафом, столом, стульями и двумя узкими кроватями — как на заказ!
Стемнело. Вместо того, чтобы ложиться, Хлоя стояла у маленького окошка и смотрела на звёзды.
— Интересно, — тихо спросила она, не особенно надеясь на ответ, — что сейчас на Земле творится?
— Ничего хорошего. Тоже война начинается, скорее всего.
— Как?! — ахнула девушка и резко обернулась. — К-какая война?
— Таких подробностей сказать не могу… Ты ведь знаешь, что все миры взаимосвязаны?
— Я вообще до недавнего времени не знала, что миров несколько.
— Несколько? Точнее — 999 999 990, не больше и не меньше. И все эти миры неразрывно связаны, так что происходящее в одном мире тут же отражается в другом. Иногда даже невозможно понять, где начало этой цепи… в этот раз, однако, известно точно — на Ллотройке. Эта кутерьма с Храмами Истины, Жрицей, обрядами… если не сумеем предотвратить катастрофу, вашему миру тоже не поздоровиться.
— Да что же… что же оно так всё…так сложно! — Хлоя сцепила ладони до боли, невидяще уставилась в темноту.
— Ничего сложного, — тихо ответил Олег, глядя на девушку. — Просто каждый должен делать то… то, что должен.
— И что я должна сейчас делать?
— Лечь спать, — эльф подошел к девушке, обнял её и, как маленького ребёнка, погладил по волосам. — Утро вечера мудренее, Хлоя… С рассветом и мысли светлее станут.
Хлоя покорно кивнула, высвободилась их объятий друга и села на кровать.
— Ты прав, наверное… как всегда-ааа!..
Башню сильно тряхнуло, а потом в окно залетел холодный вихрь, выстудил углы каморки, украсил инеем потолок. Потом — словно что-то задребезжало по стенам, словно тысячи мелких коготков, нагоняя страх.