Гоблин проглотил зефирку и замер, представляя эту картину.
Тронный зал напоминал гигантскую шахматную доску. Мраморные плиты чередовались чёрными и белыми, а с потолка свисали фонари в виде драконьих голов, извергавших тусклый магический свет. Воздух был густ от запаха ладана и тревоги.
Лю Цин сидел в центре, вокруг него — полукруг игроков. Его пальцы перебирали карты с такой лёгкостью, будто он тасовал судьбы целых королевств.
— Лис, — сказал император, не поднимая глаз. — Опоздал.
— Я вообще-то не участник.
— Каждый кто сюда вошёл — участник.
Он хлопнул в ладоши. Стражи преградили мне путь назад, скрестив алебарды с гравировкой «Верность или смерть». Я вздохнул, усаживаясь на единственный свободный стул — слишком низкий, чтобы чувствовать себя равным. Даже хвост некуда просунуть.
— Что на кону?
Королева эльфов, сидевшая напротив, улыбнулась. В её глазах плясала искра торжества.
— Твоё будущее.
Правила были просты, как предательство: каждый игрок делает ставку, затем открывает карту. Старшая карта забирает всё.
Маг в плаще, расшитом звёздами, бросил на стол карту «Дракон Огня». Его пальцы дрожали — видимо, он уже проиграл не одну деревню в таких играх. Советник с лицом, как ввсохшая груша, выложил «Короля Клинков». Лезвие на карте блеснуло, и я поймал себя на мысли, что это не метафора — где-то в подвалах дворца точно точили ножи.
Королева эльфов положила перед собой «Туза Луны». Карта светилась холодным серебром, напоминая о её обещаниях, которые всегда оказывались ледяными клинками.
— Твоя очередь, Лис, — прошипела она.
Я посмотрел на Лю Цина.
— Ваше величество, неужели вам настолько скучно?
— Скучно? — Он наконец взглянул на меня. В глазах горело что-то опасное. — Ты собрал альянс. Ты заставил драконов не жечь города. Ты заставил тёмных эльфов торговать с нами, вместо того чтобы нас травить.
— И?
— И теперь мне нужно знать: ты делаешь это для Империи… или для себя?
Тишина. Даже фонари-драконы замерли, перестав дышать огнём.
«О, теперь я понял. Это не просто игра. Это тест. На лояльность. Ну что же, я всегда верен. Своим принципам и зефиркам.»
Если я откажусь, он посчитает меня трусом. Если проиграю — глупцом.
Я достал из кармана свою ставку — печатку дипломатического союза. Золотая печать с изображением переплетённых драконьих крыльев и эльфийских рун. Последний символ мира, который я выторговал ценой трёх бессонных ночей и тонны зефирок.
— Ты с ума сошёл, — сказала королева, разглядывая печатку.
— О, это давно не новость.
Раскрытие карт прошло как нож сквозь сердце наивного правителя.
Лю Цин выложил свою карту последним. На столе лежала «пустая карта» — без символов, без цифр. Лишь едва заметный узор, напоминающий трещины на льду.
— «Блеф?» — спросила королева, но её голос дрогнул.
— Нет, — усмехнулся император. — Это карта, которая ещё не написана.
Я понял. Он не хотел меня уничтожить. Он хотел понять, что я сделаю, если ставки станут «личными».
Я выложил свою карту.
Шут. Шутник. Джокер.
Нарисованный лис в шляпе с бубенцами держал в лапах чашку чая. В углу карты красовалась подпись: «Смех — лучший щит».
Тишина. Потом Лю Цин рассмеялся — глухо, как гром под землёй.
— Ты никогда не меняешься.
— И не собираюсь.
Печатка осталась у меня.
После игры, когда зал опустел, император подошёл ко мне, держа в руке очередную разбитую чашку.
— Ты знаешь, что они теперь сделают? — спросил он, указывая на дверь, где исчезла королева.
— То же, что и всегда. Позовут драконов, накупят ядов, напишут жалобы богам.
— А ты?
— Я найду тебе новую чашку. И заварю чай покрепче.С бергамотом.
Он кивнул, развернулся, но замер у выхода:
— Лис… если когда-нибудь эта печатка станет тебе тяжела…
— Я превращу её в зефирку. Сладкое всегда легче носить.
Смотрю на тебя улыбаясь:
— Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебе нравится, как я балансирую между тронами и пропастями. Но запомни: в этой игре нет финальной раздачи карт. Есть только вечный чайник и зефирки, которые стоит беречь.
Карты — как листья,
Игра ветра и хитрости…
Чайник не солжёт.
Когда мы выезжали из дворца, Йирик спросил:
— А если они всё-таки нападут?
— Тогда напомни им, — я бросил ему зефирку в форме дракона, — что у нас есть секретное оружие.
Гоблин развернул сладость. На обратной стороне красовалась руна: «Дерзость — лучшая защита».
—————————–