P.S. Если королева предложит реванш — соглашайся. Но только если ставкой будут её серьги. Говорят, они сделаны из слёз драконов. Или из лукового сока. Кто их разберёт…
Глава 11: Рыбалка, фальшивые следы и запах селёдки
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, ты готов узнать, как пахнет предательство, если его завернуть в рыбью чешую. Подсказка: это не бергамот.
Послание пришло на рассвете, приколотое к двери кинжалом. На пергаменте красовалась капля воска в форме крысиного следа и два слова:
«Документы украдены. Ищи у воды».
Я посмотрел на кинжал, потом на свой плащ, который сегодня особенно яростно переливался оранжевыми оттенками — видимо, нервничал.
— Йирик! Кто подбрасывает мне угрозы до первого чая?
— Не знаю, — гоблин высунулся из-за бочки с селёдкой, — но, если это рыбаки, они явно переборщили с драмой. Или с селёдкой.
Документы — те самые, что описывали секретные туннели под столицей, которые помогали тайно завозить и вывозить продукты во время осады, а сейчас использовались как склад магических артефактов — исчезли из моего кабинета. На полу остались следы: мокрая грязь, рыбья чешуя и… конфетти.
— Вечеринка? — Йирик поднял блестящую бумажку.
— Или очень плохая маскировка. Воры хотели, чтобы мы подумали, что это праздник. Но я не верю в совпадения. Особенно если они пахнут рыбой.
Следы вели к реке, где зверолюди праздновали День Рыбака. Посольство антропоморфных лис, медведей и сов уже шумело на берегу. Мыши-зверолюды, ростом по пояс остальным, сновали под ногами, пытаясь утащить бутерброды. Один из них, с усами, закрученными в спираль, даже попытался стащить у меня зефирку, но споткнулся о собственный хвост.
Праздник рыбалки пах жареной рыбой и политикой. Зверолюди в соломенных шляпах соревновались, кто поймает больше, а посол-бобёр орал с трибуны, размахивая удочкой размером с мачту рыбацкой лодки:
— Ловись, рыбка, большая и маленькая! А если не ловится — виноваты маги!
Мы подошли к медведице-поварихе, которая потрошила свежепойманную рыбу.
— Лис! — Медведица в фартуке, заляпанном икрой, махнула мне лапой так, что ближайший рыбак едва не свалился в воду. — Ты за рыбой или за сплетнями?
—За правдой. И за ухой. — Я достал зефирку, спрятанную в рукаве. — Видела, кто тут бросался конфетти?
Медведица фыркнула, указывая на группу уток-зверолюдов, деливших пойманного карпа. Их яркие шарфы и шляпы с перьями кричали: «Мы здесь ради веселья, а не правды!»
— Они всю дорогу кидаются блёстками. Как поделят рыбу на пятерых, так тут же праздник устраивают… Вчера чуть не спалили лодку, запуская фейерверки из рыбьей чешуи!
Следы конфетти вели к старой лодке, где совы-дипломаты мерялись уловом. Их серьёзные лица контрастировали с абсурдностью зрелища: одна сова держала щуку, которая отчаянно шептала: «Отпустите! У меня семья!» На дне лодки валялся пергамент с печатью посольства… и тем же крысиным следом.
— Подстава, — пробормотал я, разглядывая оттиск. — Настоящий вор не оставил бы визитку. Разве что он хочет, чтобы его нашли.
Йирик, тем временем, увяз в споре с мышью-зверолюдом, которая тыкала ему в грудь крошечной удочкой:
— Говорю, ваш рост — это эволюционное преимущество! Вы можете прятаться в норах с секретами!
— А я говорю — это дискриминация! — пищал мышь, размахивая снастью. — Я две минуты назад чуть не утонул в ведре для приманки! А вчера меня чуть не съели, приняв за закуску к элю!
К вечеру я проверил всех:
- Утки виноваты только в том, что любят праздники. Их «блёстки» оказались рыбьей чешуёй, покрытой лаком.
- Совы слишком заняты философией: «Если рыба не видит тебя, существует ли она?» — спорили они, игнорируя щуку, бившую хвостом по ведру.
- Медведица виновата лишь в том, что съедала половину улова рыбаков, пока делала им уху. «Это плата за кулинарное мастерство!» — рычала она, облизывая лапу.
Единственная зацепка — рыбья чешуя с перламутровым отливом. Такая бывает только у русалок. Но русалки в этой реке не водились… пока я не вспомнил, что на прошлой неделе подписал договор с морским царём. Его посланники обещали «не устраивать хаос», но слово русалки стоит меньше, чем мокрая газета.
— Йирик, — обернулся я, — ты хорошо ныряешь?— Только в бочку с вином! — гоблин покраснел. — В прошлый раз я чуть не стал жертвой кракена-вегетарианца. Он требовал, чтобы я… э-э-э… «вернул долг природе».
Пришлось действовать самому. Стянув плащ и взяв зефирку вместо кислородного баллона (сахар, как известно, лучший источник энергии), я прыгнул в воду.
Подводный мир оказался полон ила, старой сети и… рыбы-пилы, которая подпиливала причал, бормоча что-то про «месть за угнетённый рыбий народ» и про «свободу от сетей». Её единственный глаз сверлил меня ненавистью, но я предпочёл не выяснять, есть ли у рыб профсоюзы.