Принцесса, закутанная в паучий шёлк, бросила на карту презрительный взгляд:
— Вы хотели сказать — его съели чайки? Как мои сережки.
— Чайки — те ещё гурманы, — согласился я. — Но если мы не двинемся, следующей на обед пойдёшь ты.
Компас вдруг замер, указывая на слово «Здесь» и начал петь шанти про капитана и русалку.
Йирик замигал:
— Это… это наш дом?
— Нет, — вздохнул я. — Это была реклама. «Здесь был Лис». Надо бы стереть.
* * *
Мы отплыли на рассвете, полагаясь на «интуицию» — то есть на то, куда дул ветер, пахнущий бергамотом и чьей-то глупостью. Йирик, сидя у штурвала, бормотал:
— Налево… или направо? Может, прямо?
— Прямо, — сказал я. — Если упрёмся в скалу — назовём её «Поворот не туда».
Карта, между тем, вела себя как капризная невеста. Её чернила расплывались под дождём, рисуя неведомые материки:
— «Земля Вечных Завтраков»
— «Остров Потерянных Носков»
— «Республика Голодных Компасов»
Принцесса, тыча в последнюю надпись, заявила:
— Это же про нас!
— Нет, — ответил я. — Это про тех, кто слушает советы гоблинов.
Йирик обиженно надулся, но зефирка с малиной его тут же сдула.
* * *
Шторм настиг нас к полудню. Волны вздымались, как разъярённые зефирки, а ветер выл:
— Ты думал, сбежишь?
Йирик, привязанный к мачте, орал:
— Ваша светлость! Мачта трещит!
— Не трещи, — крикнул я. — Мы же не на экзамене!
Молния ударила в палубу, оставив дымящуюся вмятину в форме чайной чашки.
— Видишь? — сказал я принцессе. — Даже шторм хочет чаю.
Она, пряча под капюшоном мокрые уши, процедила:
— Ты сумасшедший.
— Сумасшедшие носят пижамы с длинными рукавами, — поправил я. — А я ношу плащ.
* * *
Когда шторм стих, мы увидели берег. Песок блестел, как сахар, а на горизонте маячили пальмы с листьями в форме зефирок.
— Остров Сахарных Дюн! — Йирик захлопал в ладоши. — Он существует!
— Или это мираж, — проворчала принцесса. — Как обещания моей мамы.
Мы высадились. Воздух пах карамелью, а под ногами хрустели кристаллы соли. Из-за дюны выползла ракушка и заговорила:
— Плата за вход: три сплетни или одна зефирка.
— Сплетни? — Принцесса нахмурилась. — У меня есть кое-что о королеве эльфов…
— Нет! — Я сунул ракушке зефирку. — Лучше сладкое, чем ядовитые слухи.
Ракушка проглотила угощение и пропела:
— Ваш путь лежит через бурю лжи и пир предательства. Дом близко, но вы его не узнаете.
— Ты сейчас дворец темных эльфов описала. — Негодующе ответила принцесса и завернула ракушку в платок из паутины.
— Спасибо, — вздохнул я. — А то я думал, всё будет просто.
* * *
Мы вернулись на корабль. Карта, высохнув, снова показывала дыры. Йирик спросил:
— Куда теперь?
— Туда, — я ткнул в случайную точку, смотря на компас и слушая его перебранку с ракушкой в руках принцессы. — Где-то тут. Только одна беда. В Подземном Море столько магии, что мы скорее окажемся где-то там, но не там где нам хотелось быть.
Принцесса, разглядывая паучий шёлк, пробормотала:
— Интересно, пауки уже сплели нам саван?
— Нет, — ответил я. — Только скатерть для пикника.
Смотрю на тебя, вытирая морскую соль с плаща:
— Ну что, повеселились? Если да — не обольщайся. Это только начало.
Карта лжёт, компас пьян,
Шторм смеётся, как тиран…
Где мой зефир?
——————————
P. S. Если ракушка заговорит — не верь. Если шторм предложит чай — пей. Если Йирик выберет курс — беги.
Глава 21: Остров говорящих ракушек и цена сплетен
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебе понравилось, как мы потерялись с компасом, который поёт похабные шанти. Но если думаешь, что остров с ракушками — это скучно, то я пришлю тебе мешок моллюсков, которые всю ночь будут шептать тебе проклятия. А теперь — к делу.
* * *
Корабль выбросило на берег, усыпанный ракушками, которые перешептывались, словно старухи на рынке. Йирик, спотыкаясь о «камни», закричал:
— Ваша светлость! Они… они меня обсуждают!
— Не волнуйся, — ответил я, поднимая ракушку с узором в виде злобного смайлика. — Они всех обсуждают. Даже чаек.
Принцесса, поправляя плащ из паучьего шёлка, фыркнула:
— И что, эти твари помогут нам? Или просто съедят зефирки и посмеются?
— Второе, — сказал я. — Но попробуем первое.
Ракушки зашевелились, выстроившись в ряд, как надоедливые чиновники. Самая крупная, с трещиной вместо рта, заговорила:
— Плата за помощь: три сплетни или зефирка с секретом.