— А если инквизиция тоже веганы?
Я замер. Даже Принцесса перестала чистить лук.
— Тогда, — сказал я, — мы все в глубокой... э-э-э... брокколи.
* * *
Когда шлюпка отплыла на безопасное расстояние, я устроился на корме, наблюдая, как горизонт окрашивается в розовые и оранжевые тона.
— Лис, — начала Принцесса, — ты когда-нибудь задумывался, почему все эти фанатики так одержимы своими идеями?
— Задумывался, — ответил я, разминая зефирку в лапах. — Но потом понял, что это всё равно, что спрашивать, почему драконы любят золото. Это просто их природа.
— Но они же смешные, — вставил Йирик, жуя кусок сала. — С сельдереем вместо сабель!
— Смешные? — Я усмехнулся. — Они опасны, Йирик. Фанатизм — это как переперченный суп: сначала кажется, что это просто невкусно, а потом понимаешь, что это яд.
Принцесса задумчиво посмотрела на горизонт.
— А ты не боишься, что однажды мы встретим кого-то, кто окажется сильнее нас?
— Боюсь, — признался я. — Но не фанатиков. Я боюсь скуки. Когда всё предсказуемо, даже зефирки теряют вкус.
Йирик фыркнул:
— Ваша светлость, вы слишком много думаете.
— А ты слишком мало, — парировал я. — Но, возможно, в этом твоя сила.
* * *
Когда солнце начало садиться, я развернул карту, которую успел стащить у пиратов. На ней был обозначен остров, о котором я слышал только от пиратов: "Остров Прокисшего Тофу". И отметка “таверна” в центре острова.
— Куда теперь? — спросила Принцесса.
— Туда, — указал я на остров. — Если пираты так его боятся, значит, там что-то интересное.
— А если это ловушка? — поинтересовался Йирик.
— Тогда мы устроим пикник, — улыбнулся я. — С зефирками и драматичным финалом.
Протягиваю тебе кружку с чаем и зефирку.
— Ну что, готов к новым приключениям? Если да, завари чай. Если нет — всё равно завари. Потому что следующий остров обещает быть... интересным.
Плащ мой шуршит,
Чай остыл, враги — странны...
Дом всё так же близок.
——————————
P.S. Если нашёл в тексте спрятанную зефирку — она твоя. Если нет — проверь карманы. Йирик вечно ворует.
Глава 24: Остров Прокисшего Тофу, Имя и пророчество.
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебе нравится, как я превращаю гнилой тофу в сюжетные повороты. Но если спросишь, зачем нам этот остров — напомню: ты сам это читал. Или не ты? Может, это твоя тень? Ладно, неважно. Плывём дальше.
* * *
Остров Прокисшего Тофу встретил нас запахом, от которого Йирик скорчился, как будто съел лимон целиком. Воздух висел густой пеленой, словно прокисший суп. Берег был усыпан странными камнями, которые при ближайшем рассмотрении оказались... кусками тофу.
— Ваша светлость, — Йирик тыкал палкой в «камень», — он шевелится!
— Это не камень, — ответил я. — Это местные жители.
Из-за валуна выползло существо, покрытое плесенью, с глазами как прокисшее молоко. Оно прошипело:
— Кто... нарушил... покой... Великого Квашенья?
Смотрю на тебя:
— Видишь? Даже их угрозы пахнут неудачным экспериментом на кухне.
Тофу-монстр плывёт,
Плесень шепчет проклятья...
Йирик, где весло?
* * *
Мы углубились в джунгли из гигантских грибов, где с ветвей свисали нити кислого молока. Внезапно путь преградила женщина в плаще из ферментированных листьев. Её голос звучал, как скрип несмазанных дверей:
— Я — Хранительница Имён. Вы пришли за тем, что потеряли.
— Потеряли? — Я усмехнулся. — Я теряю только терпение. И зефирки. Но их всегда ворует Йирик.
Она указала на Принцессу:
—Она знает, зачем здесь. Её имя — ключ.
Принцесса сжала лук так, что тетива застонала:
— Я ничего не знаю.
— Врешь, — Хранительница улыбнулась, обнажив зубы цвета ржавчины. — Твоё имя выжжено в Книге Теней, Алира.
Я быстро увел принцессу и Йирика подальше от Хранительницы, забросав ту зефиром из тофу с солью.
* * *
Таверна попалась внезапно. Она походила на сарай, переживший ураган. Вывеска скрипела: «Пьяный единорог» — хотя единорога на ней не было. Вместо него красовалась лошадь с приклеенным рогом из бутылки грога.
— Ваша светлость, — Йирик тыкал в меню, — тут есть «эль с привкусом вечности».
— Это значит, что он прокисший, — ответил я. — Закажи что-нибудь, что не заставит нас бежать в кусты.
Принцесса — нет, *Алира* — сидела в углу, жуя лук. Её имя мы узнали внезапно, но она всё ещё злилась, что я назвал её «Принцессой-неназывайкой» по пути в таверну.
* * *
Из-за стойки выполз старик в плаще из барсучьих хвостов. Его глаза блестели, как мокрые пуговицы.