— Я думал, это диспенсер для зефирок! — оправдывался гоблин, выплёвывая пружинку, которая тут же превратилась в бабочку из пергамента.
— Ты превратил хронометраж в хроно-беспредел, — Алира тыкала мечом в воздух, где висели обрывки времени: вчерашний закат, завтрашний рассвет и прошлогодний я, в пятый раз объясняющий, что печенье — не валюта.
Мир опять трещал по швам. Деревья росли корнями вверх, реки текли из будущего в прошлое, а законы физики были заменены на «Пункт 13.13: Запрещено падать вверх без справки». Наши тени убегали вперёд, оставляя нас в прошлом, а муравьи-шпионы доносили Императору, что мы опоздали на войну ровно на сто лет. Вперёд.
* * *
— Исправь это, — Алира приставила клинок к горлу инквизитора, чья мантия теперь была в горошек, а усы сиреневого цвета.
— Не могу! — запищал он, пытаясь достать из кармана печать. — Форма ТПМ-404 сгорела в… в…
— В пламени твоей глупости? — я достал зефирку, которая пульсировала, как сердце бога хаоса. — Йирик, что ты там нажевал?
Гоблин показал на груду шестерёнок, из которой торчали:
— Тут есть вчерашний суп, Завтрашний пирожок, и… э-э… кот вашей бабушки?
— Это не кот, — присмотрелась Алира. — Это архидемон в костюме кота.
— Ещё лучше! — Йирик схватил его за хвост. — Он мяукает проклятиями!
* * *
Пытаясь навести порядок, мы смогли снова найти машину времени в зале, где стены были оклеены цитатами:
— «Вчера — уже не важно».
— «Завтра — слишком поздно».
— «Сегодня? Заполните форму 666».
Сама машина напоминала гибрид паровоза и самовара. Её рычаги светились зелёным светом, а на экране мигало: «Ошибка 418: Время заварено слишком крепко». Йирик ткнул в панель управления, где вместо кнопок были конфетти-слоты для зефирок.
— Эй, а если я нажму…
— Нет! — закричали мы хором, но он уже нажал.
Машина взвыла, как раненый дракон, и мир рассыпался на более мелкие кусочки, как пирог под сапогом тролля. Глаза инквизиторов поплыли вниз по реке времени, а их крики превратились в эхо: «Вы… нарушили… пункт…»
* * *
Теперь мы были в месте, где:
— Реки текли словами. «Дом», «Война», «Зефир» — они бурлили, сталкиваясь друг с другом, образуя водовороты из метафор.
— Горы были сложены из вопросительных знаков. Каждый шаг вызывал лавину: «Почему?», «Как?», «Кто дал Йирику спички?»
— Небо читало вслух стихи Шекспира на языке муравьёв. «Быть или не быть» звучало как «Тк-тк-тк-ццц».
— Здесь хуже, чем тогда в аду! — Алира сжала меч, но её голос дрогнул. — Где мы теперь?
— Там, — я указал на зефирку, плывущую по реке времени. — Где чай не остывает.
Йирик, тем временем, пытался поймать своё отражение в луже из буквы «Й».
— Эй, я тут! Нет, тут! Ой, оно убежало…
* * *
Инквизиторы, превратившиеся в чернильные кляксы, ползли за нами. Их крики звучали как скрип пера:
— Вы… нарушили… ход…
— Да заткнитесь уже! — Йирик швырнул в них кота из прошлого. Тот разорвал кляксу на запятые, которые тут же сложились в предложение: «Бегите, пока не стало хуже».
— Лис, — Алира отрубала хвост времени, который пытался её укусить. — Если мы здесь застрянем, я сделаю тебя ковриком для ног.
— Не волнуйся. Хаос — мое второе я.
* * *
Мы шли через лес из календарей. Листья-даты шелестели: «Вчера… Завтра… Никогда…» Йирик собирал их в букет:
— Это для мамы!
— Гоблины не пользуются календарями, — напомнила Алира.
— Мы заворачиваем в них пирожки!
Внезапно земля ушла из-под ног, и мы рухнули в воронку, где прошлое и будущее сплелись в узор из парадоксов.
* * *
Мы оказались в комнате, где всё было белым. Белые стены, белый пол, белый потолок. Даже воздух казался стерильным. В центре стоял стол с чайником и тремя чашками. Надпись на стене гласила: «Выбери: Вчера, Сегодня, Завтра».
— Это ловушка, — сказала Алира, но Йирик уже наливал себе чай из чашки «Завтра».
— Вкусно! На вкус как… как ничего!
— Потому что будущее ещё не наступило, — я взял чашку «Сегодня». — А вот настоящее… пахнет бергамотом.
* * *
— Есть план? — спросила Алира, когда стены комнаты начали растворяться.
— Всегда, — я разлил чай по трещинам реальности. Ароматный пар сплёл мост из минут, а зефирки скрепили его, как гвозди. — Идём.