— Это что? — он потрогал её пером.
— Десерт. Сюрприз внутри.
Взрыв окрасил зал в золото и малину. Архивариус рассыпался на запятые, а его трон превратился в гору конфетти.
* * *
Город вздохнул свободно. Дома расправили ставни, фонтаны забили водой, а не чернилами. На улицы стали выходить жители. Партизаны сплели из шёлка знамя с надписью: «Инквизиция запрещена!»
— Что дальше? — спросил эльфийский лидер, сжимая моё плечо.
— Чай, — я достал чайник. — Или вы предпочитаете хаос?
* * *
Йирик, тем временем, нашёл склад инквизиторских печатей и ставил их на всём: на камнях, деревьях, собственном лбу.
— Смотри! Я теперь… э-э… официально вкусный!
— Ты всегда был им, — Алира убрала меч, впервые за день улыбнувшись.
Я смотрю на тебя, одетого в плащ из паутины.
— Ну что, эльфийский герой, понравилось рушить системы и сжигать архивы? Готовься, в переди столица, а её нам просто так не отдадут .
Ложь в законе спит,
Правда паутину ткёт.
Дома нас ждёт чай.
———————————
P.S. Если найдёте печать «Одобрено» — ставить её только на зефирках. Иначе архивариус вернётся.
P.P.S. Йирик… Твой лоб теперь собственность Инквизиции. Поздравляю.
Глава 40. Чернила, когти и бунт без правил
Ты всё ещё здесь? Отлично. Значит, тебя не смутило, что я разговариваю с тобой, пока моя тень переписывает законы физики, а Йирик пытается приручить демона-кота сосиской. Если ты думаешь, что финальная битва — это эпичные заклинания и благородные смерти, ты явно не видел, как гоблин тушит адский огонь зефирками.
* * *
Подземное королевство тёмных эльфов пахло ладаном и женским превосходством. Стены, высеченные из чёрного мрамора, отражали тусклый свет магических кристаллов, подвешенных вместо факелов. Кристаллы были выточены в форме… скажем так, недвусмысленных символов. Инквизиторы перекрасили их в серый, приклеив ярлыки «Одобрено». Даже слизни, ползавшие по полу, теперь оставляли следы в виде печатей. Воздух гудел от жужжания механических перьев, записывающих каждое движение, каждый вздох.
— Эй, Лис! — Йирик тыкал в слизня палкой, от которой оставались дымящиеся дыры. — Они съедобные?
— Только если хочешь, чтобы твои кишки стали официальным документом, — ответил я, разглядывая трещину в стене. В ней пульсировали буквы: «Побег запрещён. Статья 13.666.999».
Алира провела пальцем по мрамору, где раньше сияли руны силы её рода. Теперь там висела табличка: «История устарела. Просьба обновить».
— Мои предки высекали эти стены, — прошептала она. — Теперь они словно гробница.
— Гробницы тоже можно взрывать, — я бросил зефирку в рот и запустил огонек из руки в темноту. Он осветил дверь с надписью «Сердце бюрократии. Вход только со справкой».
* * *
За дверью оказался архив. Полки уходили в бесконечность, а вместо книг стояли банки с криками душ. На одной из них красовалась этикетка: «Лис. Нарушения: 666 пунктов». Йирик открыл её — оттуда вырвался мой голос: «Зефир — валюта! И да, я это сказал!»
— Эй, это же ты! — гоблин тряс банку, пока звуки не смешались в какофонию. — Можно оставить как сувенир?
— Только если хочешь, чтобы тебя засудили за хранение контрабанды, — Алира разбила сосуд ударом каблука, после чего разбила остальные своим мечом. Стекло рассыпалось, а голоса умолкли, словно их проглотила тишина.
Я поднял уцелевшую банку — «Алира. Неуплата налогов на меч».
— Не смей, — она выхватила её и швырнула об стену. — Они украли даже это…
Партизаны, теперь ведомые эльфийкой по имени Длинный Шип, молча копались в архивах. Её пальцы скользили по этикеткам, будто ища что-то.
— Здесь… — она остановилась у банки с надписью «Последний смех Королевы». — Это голос нашей правительницы. Они запечатали его.
— Освободим? — спросил я.
— Нет. Он взорвёт им мозг, когда они меньше всего ждут.
* * *
Главный Бюрократ ждал нас в зале, напоминавшем гигантскую печатную машинку. Его лица вещали новые указы:
— П. 6.6.4. Запрещено существовать без подписи.
— П. 6.6.5. Вдох облагается налогом, выдох —тройным налогом.
— П. 6.6.6. Смех карается немедленной оптимизацией.
Рядом сидел кот-архидемон. Тот самый. Его шерсть была покрыта рунами, а глаза светились фразой «Я всё ещё ненавижу тебя, Йирик». Лапы зверя оставляли на полу отпечатки в виде печатей, и каждая из них шипела: «Уничтожить».
— Вы… снова… — бюрократ скрипел, как несмазанный механизм. — Нарушили… протокол…