Моя карета (да, чёрт возьми, карета! Императорский подарок с позолоченными колёсами и запахом плесени) тряслась по дороге в королевство гномов. Каждую кочку гоблин-кучер Йирик встречал стоном, будто это был его личный враг. За окном мелькали холмы, на которых триста лет назад эльфы резали людей, а люди резали гномов. Теперь тут паслись овцы, мирно жующие траву и плевавшиеся в сторону проезжающих. Прогресс.
— Ваша светлость, — Йирик обернулся, показывая кривые зубы, похожие на расшатанные гвозди. — Впереди мост. Говорят, его охраняет тролль-философ.
— Философ? — Я высунулся в окно, втягивая запах гниющих водорослей с реки. — Значит, он будет болтать, а не драться. Идеально.
— Но… он же тролль! — Гоблин заёрзал, словно надеясь на кровавое шоу.
— Тролли-философы — самые безобидные. Они слишком заняты вопросами бытия, чтобы отрывать головы. Хотя… — я бросил Йирику зефирку. — На всякий случай.
Мост из прошлых костей,
Тролль спрашивает: «Зачем?»…
Плюнь и беги.
Мост оказался хлипким, как обещания эльфов. Доски скрипели, словно предупреждая: «Поверни назад, дурак!». А тролль… Сидел на камне, читая книгу. Его «тога» из мха и папоротника шевелилась на ветру, а в руках он сжимал свиток с надписью: «Бытие и Ничто: Практическое Руководство».
— Эй, лис! — Его голос прокатился, как обвал, сметающий надежды на тишину. — Ответь: если дерево падает в пустоте, есть ли звук?
Я вздохнул, доставая зефирку. Вопросы метафизики всегда вызывали у меня изжогу.
— Есть. Это звук твоего желудка. Держи.
Тролль поймал угощение, задумчиво разглядывая его, будто это был философский камень.
— Глубоко… Но где доказательства?
— В твоём кишечнике через пять минут.
Тролль замер, затем расхохотался так, что с моста посыпались щепки.
— Ты смешной, лис! Проезжай. Но знай: пустота всегда с нами.
— Спасибо за напоминание, — я кивнул, пряча вторую зефирку в карман. — Как раз собирался купить коврик для медитации.
Йирик, бледный как лунный свет, вытер пот со лба тряпкой, пахнущей гнилой рыбой.
— Вы… вы знали, что он так поступит?
— Знаю, что все тролли — вегетарианцы. И обожают сладкое. — Я бросил зефирку в рот, наслаждаясь сахарной истерией на языке. — Это называется «зефирная дипломатия».
Дорога пошла вдоль Реки Братства. Той самой, чья вода была ядовита настолько, что даже рыбы в ней плавали в противогазах.
— Видишь вон те руины? — указал я на полуразрушенную башню, из которой торчал обгоревший шпиль. — Там когда-то сидел маг, который пытался примирить эльфов и людей.
— И что? Его убили? — Йирик прищурился, пытаясь разглядеть детали.
— Взорвали… вместе с его котом.
— Почему?
— Потому что кот оказался оборотнем. Или потому, что маг забыл, что эльфы ненавидят рыжих. Путаница.
Мы проехали мимо деревни, где люди и гоблины «вместе» строили мельницу. Судя по крикам, «вместе» означало «бросая друг в друга камни».
— А эти разве не союзники? — гоблин ковырял в носу, выковыривая что-то многообещающее.
— Союзники, — кивнул я. — Пока не закончится пиво. Потом начинается священная война за то, чей бог лучше мочится на костры.
— А если пиво бесконечное?
— Тогда война становится… культурным мероприятием.
Вечер застал нас у подножия гор гномов. Их крепости торчали из скал, как ржавые гвозди, вбитые в каменное ложе. Гномы — те ещё чудаки. Изобретут пушку, которая стреляет котятками, а потом плачут, когда их обвиняют в жестокости.
— Ваша светлость! — Йирик ткнул пальцем в небо, где кружила стая мелких дракончиков размером с кошку. — Драконы!
— Чёртовы попрошайки… — Я высыпал горсть зефирок в окно. — Корми их раз в день, и они будут вернее псов.
Дракончики устроили воздушный балет, хватая угощения и шипя от восторга. Один из них, с чешуёй цвета заката, уселся мне на плечо, требуя добавки.
— Они… милые, — умилился Йирик, протягивая руку.
— Миньоны Смертокрыла. Если их не кормить, жгут штаны. Проверено.
Дракончик лизнул гоблина в нос, оставив сахарный след, и улетел, махая хвостом как флагом.
Ночь я провёл у костра, слушая, как Йирик храпит, перекатываясь с боку на бок. Звёзды здесь светили ярче — гномы воруют тьму для своих подземелий, оставляя небо без конкурентов.
— Ты всё ещё не спишь? — смотрю на тебя, подбрасывая в огонь ветку. — Хочешь историю? Ладно, слушай:
Давным-давно, когда боги ещё пили чай вместе, они слепили народы из грязи и глупости. Эльфам дали красоту, но отняли чувство юмора. Людям — амбиции, но забыли дать мудрость. Гномам — упрямство, и… только упрямство. Гоблины? Те вообще получились случайно, когда бог чихнул.