- Зачем вы используете такой длинный термин, если есть короткое слово «мозг»? - почему-то обидевшись, спросил я. - Он живой и настоящий, а не какое-то там «хранилище»!
Василий и Ирина переглянулись.
- Мне кажется, то, что находится в вашем управляющем модуле, не является мозгом в общепринятом смысле этого слова, - осторожно проговорила Ирина.
- А чем же «оно» является? - как можно ехиднее спросил я.
- Биокомпьютером. Давайте я вам покажу, - Ирина подсоединила к компьютеру еще одну камеру. - Подключитесь к ней.
Я соединился с камерой, Ирина поднесла ее ко мне, и я увидел себя со стороны: я стоял в центре большого зала, и с меня сняли внешний корпус и все поврежденные детали. Ирина нажала какую-то кнопку, и крышка, которая закрывала управляющий модуль, мягко поднялась вверх.
Я ожидал увидеть свой открытый мозг, но там ничего такого не было. Ирина куда-то надавила и вытащила совсем маленький, длиной примерно два сантиметра и диаметром семь-восемь миллиметров, прозрачный цилиндр, заполненный мелкими бледно-розовыми шариками и мутноватой серой жидкостью. От цилиндра внутрь корпуса корабля тянулось несколько проводков нейроинтерфейса.
- Это хранилище первого порядка, место нахождения вашего искусственного интеллекта, - сказала Ирина, показывая на цилиндр. - А больше в управляющем модуле вашего корабля ничего нет, потому что бортовой компьютер мы уже вытащили.
- Искусственного интеллекта? - переспросил я, совершенно сбитый с толку. - Но как же мой мозг? Как же я?
- Я не совсем понимаю, о чем вы говорите, поэтому давайте я позову специалиста, - предложила Ирина.
Я согласился, и она ушла.
Так я узнал, что меня убили семьдесят девять лет назад.
* * *
Как оказалось, подробности проекта «Чистый разум» были строго засекречены, поэтому Ирине не удалось сразу найти того самого специалиста, который все бы мне объяснил. Рахмет Акремович был еще жив, но он сейчас был занят и обещал, что поговорит со мной чуть позже.
Я попросил ее подключить меня к Сети, чтобы самому поискать какую-нибудь информацию.
Мне удалось выяснить, что моя мама и мой брат живы и здоровы. Брат стал довольно известным ученым-химиком и сейчас он уже был академиком и лауреатом множества научных премий.
А еще я узнал, что у меня есть две сводные сестры - Роза Рахметовна и Айгуль Рахметовна. Мама же двадцать семь лет была женой Рахмета Акремовича, пока они не развелись по неизвестной Сети причине.
Роза родилась всего через полгода после того, как я подписал договор с корпорацией «РКТ». Интересно, почему мне об этом так и не сообщили? И Роза, и Айгуль работали в сфере космонавтики, хотя, насколько я понял, и не имели отношения к проекту «Чистый разум».
У меня благодаря брату и сестрам были четыре племянника и две племянницы, и уже много внучатых и даже правнучатых племянников и племянниц. Правда, вопрос о том, кем или чем являлся я сам, оставался открытым. Кажется, у биокомпьютера с «хранилищем первого порядка» не могло быть родственников-людей, но тут я мог и ошибаться. Чувствовал-то я себя по-прежнему Игорем Юрьевым, пусть даже и с личностью, расположенной на чуждой человеку элементной базе.
Насчет самого проекта в Сети было множество информации, но нигде не было указания на то, что конструкция космического корабля включала в себя живой мозг.
Проект «Чистый разум» везде называли настоящим научным прорывом, потому что он позволил совершить несколько крупных открытий, подтвердить множество гипотез, найти новые космические объекты, испытать экспериментальный двигатель в «полевой» обстановке и тем самым создать условия для возможной колонизации человечеством других планет. Кроме того, созданные мной видеоматериалы использовались в огромном количестве документальных и художественных фильмов, а мои отчеты о путешествиях входили в учебные программы школ и университетов. На сайте корпорации «РКТ» в качестве фона использовалась фотография, которую я сделал на орбите Юпитера, когда в него врезалась комета.
Кажется, я мог гордиться тем, что качественно выполнил свою миссию.
Рахмет Акремович пришел через четыре дня после моего прибытия на Землю. Он, конечно, был глубоким стариком, но выглядел еще вполне бодро. Он сел перед моей камерой на стул и, виновато уставившись в пол, сказал:
- Ну, ты уже все знаешь? О том, что ты неживой?
- Знаю, - подтвердил я. - И хочу объяснений.
- Хорошо. Я объясню. Понимаешь, Игорь, мы долго пытались решить проблему создания искусственного интеллекта для высокоскоростных полетов в космос, но никак не получалось. Они, машины с искусственным интеллектом, все были либо чуть-чуть умнее обычного компьютера и до них с трудом доходил смысл таких понятий как «интерес» и «любопытство», либо они быстро теряли мотивацию для продолжения исследований. Мы не могли им объяснить, зачем вообще надо что-то изучать, зачем нужно придерживаться программы исследований и что нужно делать, если обнаружится что-то удивительное, но выходящее за рамки этой программы. Они все вели себя не так, как мы хотели. Стало ясно, что нам нужен не просто интеллект, а личность с определенным набором качеств. Вот тогда и возникла идея не создавать искусственный интеллект, а полностью скопировать личность человека и улучшить возможности его интеллекта с помощью компьютера. И тут возникла другая трудность - оказалось, что, несмотря на все существующие технологии работы с головным мозгом, скопировать личность оттуда просто невероятно трудно. Мы в то время очень многого не понимали в том, как именно функционирует мозг человека, где в нем «хранится» личность и как закодирован интеллект. Мы очень долго пытались скопировать личность живого человека, потом пытались воссоздать ее из мозга умершего человека, но все было без толку, и выходило совсем не то, чего мы добивались. Очень мешало, что личность даже в виде воссозданного искусственного интеллекта никак не могла отказаться от образа своего тела и переключиться на управление системами космического корабля. С умершими же людьми получалось совсем плохо - отдельные части личности вроде бы удавалось скопировать, но они в целостное образование никогда не собирались, и для управления сложной системой принципиально не годились. Тогда мы поняли, что нам нужно разобрать чуть ли не на отдельные нейроны живой мозг и воссоздать всю личность, которая там содержится, с применением более совершенных технологий и материалов. Мы разработали специальный биокомпьютер, который сможет полностью повторить работу мозга, но, как ты сам понимаешь, уже разобранный мозг человека-донора больше нежизнеспособен.