– Ян Александрович Цвайгер.
Волосы тёмные, кудрявые. Уложены так, будто бы он ничего с ними и не делал, но я вижу, что всё-таки уложены. Пальто коричневое, наверняка дорогое. Даже если меня возьмут сразу на две ставки, я такое себе позволить не смогу. Вот так устроен школьный мир, что этот расплывающийся потный дяденька за столом будет с полным осознанием своей правоты отчитывать такого красавца за его… наверняка у него мальчик. Про девочек в сентябре в школу не вызывают.
Директор привстаёт ему навстречу:
– Вы по поводу театрального кружка, верно?
– Нет, неверно. Я по поводу театральной студии. – Удивительно изменилась атмосфера в кабинете с его появлением. Он как будто стал тут главным вместо этой позолоченной лысины, почему-то совершенно захватив и меня, и самого директора. – И я предлагаю начать сегодня же, пока вы ещё не набили расписание до отказа. Можем провести три открытые встречи – для началки, средней и старшей школы. С четырнадцати до шестнадцати было бы неплохо. Во сколько у вас заканчивает началка?
– В тринадцать тридцать – пятый урок, – растерянно отвечает директор.
– Вот и хорошо, пообедают и начнём. – Ян Александрович поворачивается ко мне: – А вы что ведёте?
– Я…
– Девушка уже уходит, – вдруг просыпается директор.
– Куда же уходит такая прекрасная девушка?
Я смотрю на него, смотрю на совершенно обескураженного им директора, и мне становится вдруг весело и бессовестно:
– Почему же ухожу, я куратором продлёнки буду. С часу тридцати же как раз, да?
– С часу тридцати. – Дяденька директор становится похож на руководителя большой корпорации, обычно хмурого и злого, но совершенно беспрекословно порабощённого своими детьми. Смотрит попеременно на нас, как будто мы только что появились тут из ниоткуда, а потом вдруг тоже становится весёлым и встает, нет, даже вскакивает со своего кресла: – С часу тридцати, значит. Ха-ха, с часу тридцати! – Он прохаживается вдоль тошнотворно зелёной стены под портретом президента и теребит свои часы. – Ну хорошо, значит, с часу. Юля!
Выпархивает из своей Нарнии мгновенная Юля с новой папочкой в руках.
– Оформляй обоих. С часу тридцати…
«Не взяли?» – СМС от мамы.
«Взяли», – печатаю, но не отправляю: засматриваюсь. Стоит перед зеркалом и поправляет волосы с таким видом, будто ему сейчас из частного самолёта выходить к толпе журналистов.
Кабинет, уставленный всеми видами нехудожественной литературы – от мудрейших и не работающих на практике методических документов до классных журналов за дветысячидавнопрошедший год.
Ну да, пальто у него совершенно точно дорогое.
Я всё заполнила, все эти анкеты, где будущий педагог расписывается в том, что он не сидел, не кололся, не бил детей, мыл руки, носил шапку, никогда в жизни не ковырял в носу. Юля ксерит где-то (спотыкаюсь мыслью на слове «наши») мои и его документы. Янович… Яновна… Странное, конечно, отчество получается.
Вот мама удивится! Не буду уже отвечать, приеду вечером – расскажу. Какая это уже по счёту школа? Одиннадцатая? Двенадцатая? Кто, интересно, у них отпал, что они согласились на второкурсницу уже в начале сентября? Да уж, именно что «согласились». Денег, правда, дали меньше, чем хотелось бы, кредит сожрёт половину, но и на том спасибо.
– Он ведь собирался тебя отшить перед тем, как я зашёл?
– Ага…
Ой дура-а-а-а… «Ага»? Это всё? Замечательный ответ, молодец. Очень содержательный и интеллектуальный. Мо-ло-дец. И мы уже на ты?
– Не за что.
Божечки, как он смотрит! Хочется спрятаться от такого долгого взгляда, и ещё этот наклон головы… Интересно, он репетировал или это природное? Безобразие, мужчина, нельзя так в школе смотреть. Это явно тот самый вид «не за что» за которым следует:
– Спасибо.
Что-то бы надо ещё сказать, но совершенно ничего не выходит. Юля выносит мне документы и говорит, к какому кабинету подходить завтра. Прийти к двенадцати, в течение дня сделать пропуск, на охране она предупредит, остальное расскажет моя классная.
Надо уходить, а хочется ещё что-нибудь такое…
– У вас вот эта штучка на рубашке на колоратку похожа. Это у католических священников такая тоже, беленькая… – Успеваю даже улыбнуться и выныриваю, проскальзываю, просачиваюсь, вытекаю скорей за дверь. Даже замираю, прижавшись к ней на несколько секунд с другой стороны (нет погони?).
Это надо же было мне из всего многообразия слов выбрать вот эти.
К какому кабинету она сказала подходить?