Я кивнула, глядя в его лицо. Такое родное. Такое домашнее.. И в этот момент я знала — даже если нам снова суждено будет потеряться… даже если впереди ещё тысячи миссий, чужих стран, ран и решений… мы уже не одни. Потому что между нами — было всё. Боль. Память. Любовь.
В одно мгновение Соуп подхватил меня под бедра и усадил к себе на талию, заставляя обхватить его ногами. Я отстранилась и посмотрела в его теплые глаза. Он сглотнул и тяжело дышал.
— Я так хочу тебя, Алекс. Ты позволишь? — он не спрашивал разрешение прикоснуться к моему телу, он просил прикоснуться к моей душе, к сердцу.
Я кивнула и закусила губу, когда он быстрым шагом сократил расстояние до креста и сел на него усаживая меня сверху. Мое сердце горело и пропустило удар, когда он прикусил мою нижнюю губу и задрал к пояснице футболку, что прикрывала мое тело. Он огласил мои ягодицы и сильно сжал их. Я ахнула и прижалась к нему еще теснее от накативших приятных ощущений, которые дарили его руки.
Джонни провел дорожку поцелуев от линии подбородка до шеи. Он обнажил зубы и прикусил нежную кожу, затем провел языком по этому месту. Я вздрогнула и тихо застонала.
По моему телу разлилось приятное томительное покалывание. Внизу живота вспыхнул жар. Я потерлась о грубую ткань его джинс, чтобы создать хоть малейшее ощущение трения.
Он усмехнулся мне в шею, обдав теплым дыханием и мягко отстранил от себя. Я непонимающе уставилась на него.
— Я еще не закончил пробовать тебя, моя нетерпеливая красавица.
Я откинула голову назад, давая полный доступ его губам, зубам и языку. Зарываясь пальцами в его волосы на затылке.
— Джонни, пожалуйста…
Вместо ответа он потянул резинку на моих волосах, отчего мои каштановые локоны рассыпались по спине. Мужчина одарил меня восхищенным взглядом и прошептал:
— Ничего прекраснее не видел, — его голос низкий, загадочный, возбужденный.
Я вобрала нижнюю губу в рот, чтобы заглушить стон, когда Джон коснулся пальцами меня там. Он отодвинул ткань моего нижнего белья и провел пальцами по моей промежности. Встречаясь с влажными складками он тут же принялся растирать их по всей киске. Я захныкала.
Я прильнула к нему грудью и склонилась к его шее, повторяя с ней тоже самое, что и он со мной минуту назад. Я добилась желаемой реакции — мужчина гортанно зарычал и принялся приспускать джинсы под собой. Я ахнула и хихикнула, когда и моя (точнее его) футболка полетела куда-то на пол.
Мы остались практически голые. И горячие.
— Хочу чтобы ты вела в этот раз, — мужские глаза сверкнули в полумраке комнаты.
Раньше, в моменты нашей близости, Соуп всегда брал инициативу на себя. Он любил доминировать, а мои попытки взять бразды «правления» на себя мягко пресекал и заводя руки за спину, прижимал грудью к какой-нибудь плоскости и дарил самые восхитительные оргазмы. Я и не была против. Мне нравилась эта его сторона.
Но сейчас…
Тепло его бедер под моими коленями почти расплавило меня словно свечу, но сами прикосновения – мои пальцы скользили по его коже то едва касаясь, то чуть надавливая – вызывали в нем тот огонь и ту страсть, которой так давно не было между нами.
Моя ухмылка медленно растягивалась, а все самые потаенные желания вырывались на ружу. Я кивнула и взяла возбужденный член в руку, перед этим медленно проведя по нему кончиками пальцев, наслаждаясь тем, как он дергается в напряжении от моих прикосновений.
Джонни зашипел. Он откинул голову на спинку кресла и по-лисьи ухмыльнулся, тяжело дыша полной грудью. Его руки скользнули на подлокотники, будто бы давая мне полную свободу действий.
Я взяла его набухший член в ладонь и грубо провела несколько раз вверх-вниз. Он ахнул и гортанно застонал. Сжал руки в кулаки, что на них выступили вздыбившиеся вены. Мой рот наполнился слюной.
— Ох, детка, это за то, я провинился? — хриплый голос прошелся по натянутым нервам. — Это мое наказание, да?
Я ухмыльнулась, но ничего не ответила.
— Если это так, то мне, бл*ть, нравится такое наказание, — его тело задрожало, а он сам принялся начал бедрами мне в руку.
Я отодвинула линию тонких трусиков и приподнявшись на коленях, ввела в себя только головку его члена. Наши стоны удовольствия слились воедино. Привыкнув к тому удовольствию, что кульбитом отбивало в моем клиторе, я нашла его пальцем и принялась растирать влагу по нему, доставляя себе большее удовольствие. Джонни молил о большем, об это говорили его хаотичные подмахивания бедрами вверх, но я одной лишь ладонью приспела все его попытки вести.