Роуч, как всегда, устроился рядом, его характер был таким же, как и его взгляд — немного на грани, но с привкусом какого-то дурацкого мужского братства. Он отпил немного, покачал головой и обернулся ко мне.
— Ничего так, Соуп. Кажется, ты начинаешь любить эти места. — Его голос был полон той самой усталости, которая приходила только после нескольких успешных операций, когда понимаешь, что ты просто живёшь от одной до другой.
— Если бы ты знал, сколько раз я тут был, Роуч, ты бы вообще был в шоке, — я поднял стакан и подмигнул ему. — Каждый раз, когда мы завершаем миссию, я думаю: «Ну всё, следующий раз будет чуть менее мрачно»… а потом снова здесь. С той же чёрной атмосферой.
Гоуст, с каким-то темным интересом наблюдавший за нашей беседой, не выдержал и вставил своё слово.
— Надо же, Прайс, ты кого в команду привёл? Весьма философский настрой, Соуп, — он усмехнулся, затянувшись сигаретой, и в этот момент мне даже показалось, что в его голосе пробежала нота чего-то личного.
— Что-то мне подсказывает, что ты всё равно ещё ищешь, как отделаться от этого всего, — я посмотрел на него с таким же ехидным выражением, какое он так любит показывать.
Прайс, который всегда был рядом, но не особо склонен к длинным разговорам, хмыкнул и передал всем стакан с выпивкой.
Я поднял стакан, а все посмотрели на меня, молча ожидая. Они знали: я был тем, кто всегда говорил, даже когда всё, что хотелось, — это уйти в тень и забыть о чём-либо. Но в этот раз мне захотелось сказать что-то другое.
— За этот мир, который мы пытаемся спасти, и который каждый раз пытается засунуть нам палки в задницы в благодарность, — я выпил все до дна и усмехнулся, когда остальные снисходительно глядели на меня.
— Àbhachdas na h-alba, uaislean.в пер. с шотл.: Шотландский юмор, господа
— Английский, МакТавиш, — буркнул Саймон.
Я уже начал отвлекаться от всего, что происходило вокруг, когда взгляд случайно скользнул по стойке, и я замер. В самом уголке, у тёмного угла бара, сидела она. Алекс. Грин. Слишком знакомая фигура, слишком много воспоминаний. Молча, как обычно, она держала стакан в руке и смотрела в одну точку, будто мир вокруг неё не существовал.
Я замер, как если бы мне в грудь что-то вонзилось. Всё вокруг сразу же как-то выцвело, как если бы свет стал тускнеть. Мы не общались после того, как всё закончилось. Она выбрала свой путь, я — свой. Отряд 141, её миссия… а я просто был одним из тех, с кем она когда-то делила моменты, но теперь всё это стало чужим.
— Ты что, реально не заметил её? — Гоуст слегка потряс меня за плечо, но я был всё ещё в тени, будто смотрел на привидение. Он следил за мной, как если бы уже знал, что что-то не так, но сам не мог понять, что.
— Знаешь, Гоуст… иногда видишь того, кого не хочешь видеть, — я отрывисто ответил, поднимая стакан, но взгляд всё равно снова возвращался к ней. В её глазах не было ничего особенного, но их холод — тот самый, который был в ней, когда она ушла. Она не заметила меня. Или сделала вид.
Гоуст усмехнулся, не зная, что сказать, и, видя, что я не сдвигаюсь с места, он просто поднял стакан.
Как только я её заметил, всё вокруг как-то сразу притихло. Алекс. Чёрт. Я был готов пойти на всё, чтобы избежать этого взгляда, но как только она оказалась в поле зрения, не было пути назад. Она сидела там, за стойкой, в том самом уголке, как если бы ничего не изменилось, как если бы всё было так, как раньше. Но мне хватило одного взгляда, чтобы понять: ничего не осталось от того времени, когда мы были рядом. Она была просто частью мира, который я пытался забыть.
Сколько раз я видел её так — одна, в тени, как если бы всегда старалась не выделяться, но при этом была настолько очевидной, как никогда. Помню, как смотрел на её волосы, когда она сбрасывала их в хвост, и как она смеялась, когда я говорил что-то глупое, а она всегда оставалась сдержанной, будто веселье — это не для неё. Но в её глазах, в её молчаливых словах было больше, чем в любых признаниях. Алекс была для меня чем-то большим, чем просто бывшей девушкой.
Я вздохнул, и мне показалось, что я снова оказался в прошлом, в том моменте, когда всё было ясно. Когда её волосы касались моей шеи, когда она поднимала взгляд и говорила: «Не переживай, Соуп. Мы с тобой справимся». Она всегда была такой — уверенной, стойкой, но в глубине её глаз был тот самый холод, который я не мог никогда полностью понять. Мы пытались что-то строить, но ни один из нас не был готов на настоящие жертвы.