Она была в моих руках, и я не выпускал её ни на секунду. Её тело обмякло, дыхание стало едва уловимым — будто сама жизнь цеплялась за край. Я чувствовал, как каждая мышца во мне сжимается, как сердце гудит в ушах, будто отбивая тревогу. Я смотрел на её лицо, и все шумы бара превратились в глухой, вязкий фон. Как в бою, перед выстрелом. Только выстрела не было — только страх. Настоящий. Холодный.
— Чёрт... Алекс... — пробормотал я, поправляя её в руках, как будто это могло её разбудить. Как будто я мог вернуть её, просто крепче прижав к себе.
Подбежал Кайл. Его глаза сразу выхватили нас из толпы, и он резко остановился рядом, на полуслове.
— Соуп, что за... кто это? — начал он, но не успел договорить — рядом уже был Райли.
Саймон подошёл молча, быстро. Он ничего не сказал, просто скользнул взглядом от моего лица к её, затем — на стакан, оставшийся на стойке. Я кивнул туда подбородком, и голос у меня уже был не мой.
— Стакан. Её. — выдохнул я. — Она не просто пьяна. Её чем-то накачали.
Саймон схватил стакан, поднёс к носу. Сделал вдох. Его глаза сузились. Он молча посмотрел на меня, затем — на Кайла.
— Пахнет химией. Что-то сильное. Не алкоголь. С добавкой, — бросил он. Глухо. Угрюмо.
И в этот момент я увидел, как тот ублюдок — парень, что был рядом с ней, — начал пятиться. Медленно, незаметно, как крыса, чья лапа задела капкан, и она пытается не привлекать внимание. Но у него не было шанса.
Саймон двинулся резко. Одним движением он схватил его за ворот и развернул. Тот дёрнулся, но Гоуст держал железно.
— Ты куда собрался, ублюдок? — его голос был ледяной. Глухой. В нём уже было что-то такое, что не оставляло сомнений — этот парень не уйдёт без последствий.
— Я не... я не знаю, о чём вы! Я... Я просто сидел рядом! — начал мямлить тот. — Она выпила, сама...
Я не слушал. Я смотрел только на неё. На Алекс. Лицо её оставалось бледным, губы чуть подрагивали. И в этой тишине я чувствовал, как внутри всё горит — медленно, сдержанно, но неумолимо.
— Я узнаю, кто ты, — сказал я тихо, не глядя на парня, всё ещё держа её на руках. — И если ты хоть на секунду думал, что всё сойдёт с рук — то ты, братец, выбрал не тот бар, не ту женщину и совсем не того, кто тебя отпустит.
Кайл переглянулся с Саймоном, кивнул, уже доставая рацию. Бар начал медленно замолкать, люди чувствовали, что в воздухе запахло чем-то опасным. А я стоял, прижимая её к себе, чувствуя, как её дыхание касается моей шеи — слабое, еле-еле. Словно сама жизнь в ней зависла на краю.
— Ты держись, слышишь меня? — прошептал я ей. — Я рядом. Я не позволю, чтобы с тобой случилось хоть что-то. Ни тогда, ни сейчас.
И впервые за долгое время, всё внутри меня обрело страшную ясность. Ей хотели воспользоваться. Хотели трусливо накачать наркотиками и изнасиловать. В моих глазах разожглась ярость.
Я не спрашивал разрешения. Просто глянул на парней — взгляд, без слов.
— Я забираю её с собой. В квартиру. Откачаю, — голос был глухой. Чужой даже для меня самого.
Саймон коротко кивнул.
— Разберёмся. Он никуда не денется, — Кайл посмотрел на меня с короткой тревогой, но ничего не сказал.
Я только кивнул в ответ и вышел. Бар будто растворился. Толпа, музыка, свет — всё исчезло. Был только вес её тела на моих руках, и глухое биение моего сердца в груди. Алекс не очнулась. Веки дрожали, губы еле приоткрыты. Как будто тело её всё ещё спорило с тем, что в него впрыснули.
На улице было прохладно, и это как-то трезвило. Джип стоял чуть в стороне, я открыл пассажирскую дверь, аккуратно уложил её на сиденье. Пальцы дрожали, когда я поправлял ей куртку, подворачивая воротник. Словно в этом движении была жизнь, хоть какой-то контроль, которого у меня не было в остальном.
— Я с тобой, родная, слышишь? — выдохнул я, глядя на её лицо. — Как и тогда. Только теперь ты никуда от меня не уйдёшь.
Закрыл дверь. Обошёл, сел за руль, и двигатель загудел, словно знал, что медлить нельзя. Я вдавил педаль в пол, и машина рванула вперёд. В голове уже выстраивался чёткий порядок действий. По пути — аптека. Активированный уголь, противоядие, всё, что может помочь. Остальное — потом. Выяснения, виновные, последствия. Но сначала — она.
Я держал одну руку поверх ее ладони, крепко сжимая пальцы, а второй рукой руль. Я всё ещё чувствовал остаточное тепло её кожи на своём плече. С каждой секундой её неподвижность обжигала меня сильнее, чем сам ад. Алекс — Бернадетт — Грин. Когда-то — огонь в моей груди. Сейчас — бледная, потерянная, отравленная кем-то, кто не знал, с кем связался.