Алина что-то кричала девушке, но Глеб, присев на корточки, был занят только двумя небольшими котлетками, весело укатившимися под стол.
Глава 11. Соловьев
Растерянная Ольга вбежала в кабинет к Соловьеву без стука, что ей было несвойственно. Он стоял у окна, в задумчивости вглядываясь в шоссе с его вечно спешащими куда-то машинами, и теребил галстук. Поведение Глеба начинало его беспокоить.
– Александр Сергеевич, Остаповой плохо. – Он даже не спросил, где и как, ноги сами несли его в сторону лифта. Ольга, не ожидавшая такой быстроты реакции, уже вдогонку ему крикнула: – Она в кафетерии.
Стуча по кнопке закрытия дверей, Соловьев торопил лифт, как мог, жалея, что не спустился по лестнице. И, похлопав по карманам, вдруг поймал себя на мысли, что оставил телефон в кабинете. А, значит, вызвать скорую уже не получится. Двери лифта медленно разъехались, и он огибая преграды в лице сотрудников помчался в кафетерий.
Там было многолюдно несмотря на то, что технически он уже закрылся. Расталкивая подчиненных, Александр Сергеевич оказался в эпицентре, где на полу сидела Алина, а на ее коленях покоилась голова Ани, только открывшей глаза и словно не понимающей, что происходит, и где она находится.
Рядом с ними стояла Афанасьева с зажатым в руке нашатырным спиртом. Сердце Соловьева, пропустившее пару ударов, снова вошло в ритм, и он выдохнул. Хорошо, когда в команде есть быстро вникающий в проблему специалист, особенно когда проблема специфическая. Он присел на корточки и потрогал Анин лоб. Тот не был горячим, но был влажным. Аня широко распахнула глаза, с ужасом осознавая причину столь повышенного внимания к ее скромной персоне. Она огляделась и приподнялась, смущенно натягивая юбку ниже колен.
– Александр Сергеевич, может поведаете нам причину обморока сотрудницы? – Насмешливый голос Глеба выдернул Соловьева из пучины переживаний. Он повернул голову и столкнулся с ледяным отблеском глаз зама.
– И ты здесь? – Притворяясь удивленным, спросил Александр Сергеевич и тут же перешел в нападение: – Уж не ты ли являешься этой причиной?
– Если бы мои невинные вопросы и могли кого-то бросать в холодный пот, – парировал Глеб, – то половина нашего штата только при моем появлении уже бы падала. Так нам уже искать нового сотрудника на период декрета Остаповой или нет? – Александр Сергеевич нахмурился, глядя на Аню, испуганно качающую головой. Глеб явно перегибал палку. Пора кончать весь этот фарс. Он подал Ане руку и помог подняться. Подчиненные расступились, давая пройти к выходу и шушукаясь за спиной начальника. Александр Сергеевич, не выдержав, обернулся и пробасил:
– Рабочий день в самом разгаре. Представление окончено. – И дверь за ним захлопнулась.
Вызвав лифт, он придерживал Аню за локоть. Ее еще штормило, и он боялся, что она опять упадет. Зажав кнопку четвертого этажа, он смотрел на ее бледное, без единой кровинки, лицо и думал, что же могло спровоцировать ее обморок. Тонкий пальчик с обрезанным под корень ногтем почти коснулся кнопки второго этажа, но Александр Сергеевич остановил его рукой.
– Не думаю, что Вам стоит возвращаться на рабочее место. – Аня опустила руку. – Вы сегодня ели? – спросил он тихо. Она покачала головой. – Ну как же так? Вы такая худая. Вы вообще кушаете? – Она выдохнула и прошептала:
– Конечно. Просто сегодня заработалась что-то. – Двери стремительно распахнулись, разрывая ту тонкую нить доверия, что только начала завязываться между Соловьевым и Аней. Досадно кашлянув, он повел Аню к себе в кабинет и подозвал Ольгу. Она вернулась со стаканом горячего сладкого чая.
– То, о чем говорил Глеб Андреевич, правда? – усадив Аню в кресло, Александр Сергеевич поставил перед ней чай и отошел к окну, запустив руку в волосы. Аня сделала быстрый обжигающий глоток и, сжимая стакан в руках, покраснела, потупив взгляд. Странно обсуждать такие вопросы с незнакомым мужчиной. – Простите, – извинился Соловьев, – это не мое дело. – Отойдя от окна, он пододвинул стул ближе к Ане и сел напротив. – Не думайте, о том, что говорят за спиной. Все будет хорошо. – Он положил руку ей на колено и сжал его в знак поддержки. Аня нахмурилась, но руки его не скинула, одним глотком выпив полстакана. Александр Сергеевич поспешил убрать руку. – Простите.