Эх. Может стоит вмешаться? Правда, Глеб будет потом недоволен. Все же он мужчина и сам может разобраться со своими проблемами, которых в последнее время у него хоть отбавляй. И все как одна связаны с Остаповой. Алина вновь взглянула в монитор на фотографию.
Да, сейчас самый подходящий момент постучаться в другую дверь.
Алина погасила экран, поднялась, расправила невидимые складки на юбке, деловито подошла к кабинету директора и просунула голову в небольшую щель.
– Тук-тук, не помешаю? – Аня подняла на нее глаза и вяло улыбнулась.
– Угу. – Алина впорхнула внутрь, присела на стул, закинув ногу на ногу, и участливо поинтересовалась:
– Ну, как ты? – Аня, тщательно пережевывая булочку, пару раз кивнула, мол, все хорошо, и Алина продолжила: – как же тебя угораздило? На часах почти пять, а ты только обедаешь? Такими темпами ты не долго протянешь. – Аня пожала плечами:
– Так выфло, – набитый рот не позволил ей сказать большего.
– Хочешь, будем вместе обедать? И я буду следить за твоим рационом? – Со стороны кажущаяся забота Алины на самом деле была притворной. Аня же в силу наивности об этом не думала, она с горем пополам проглотила плотный кусок теста, что мусолила, и просияла:
– Спасибо, – искренне поблагодарила она. – И за то, что не дала упасть, тоже. – Алина махнула рукой.
– Хорошо, что я успела. А то знаешь, как бывает… – Аня знала, но даже думать об этом не хотела. Она откусила от булочки еще один кусок, чтобы не сболтнуть лишнего, и когда Алина коснулась ее колена, принялась усиленней пережевывать:
– Ты не обижайся на Глеба… Андреевича, он вовсе не хотел лезть не в свое дело. Просто у него сегодня плохой день. – Аня покачала головой:
– Нет, фто ты, даже не пееживай. – Алина выдохнула, встала и, наигранно улыбнувшись, собралась уходить, но прежде:
– Значит, решено, завтра идем обедать вместе. – И выпорхнула также быстро, как и появилась здесь.
Навстречу ей выскочил Соловьев, краснее, чем был пять минут назад, и так посмотрел ей в глаза, что душа ее похолодела. Он подошел к двери, но, коснувшись дверной ручки, вдруг направился в другую сторону. И скрылся в туалете, решив остудиться.
Алина нерешительно толкнула дверь кабинета Глеба, припоминая, что случилось в прошлый раз, когда он сильно злился. Но застала его явно в другом настроении.
– Что это было? – спросила она, указывая пальцем на дверь. Глеб стоял у окна, но, обернувшись, быстро пересек комнату и, притянув Алину к себе, впился губами в ее губы, проникая внутрь влажным языком и щекоча небо. Не ожидая подобной страсти от обычно холодного на работе Глеба, Алина обмякла в его руках, позволяя расстегнуть рубашку и впуская под нее его руку. Ожидая вседозволенности, Глеб протиснул широкую ладонь под бюстгальтер и с силой сжал ее грудь.
И весь мир словно остановился.
Не существует больше «Итал групп».
Нет Соловьева.
Нет Остаповой.
Есть только здесь и сейчас.
Алина тонула в его прерывистом дыхании. И бедром ощущала, как он хотел ее. И она была готова ему дать это.
Щелчок. И Глеб остановился.
– Ты охренел? Ты на работе! – Бас Соловьева как гром гремел в мозгу и отдавался в Алининой груди. Глеб отпустил ее и заслонил спиной, чтобы она могла привести себя в порядок. В своей обычной насмешливой форме Глеб не заставил ждать ответа:
– Вроде директор, а стучаться так и не научился.
– Ты ходишь по лезвию ножа, – парировал Александр Сергеевич. – Терпение – оно же не железное. – Глеб фыркнул:
– Когда тон задает начальство, грех не соответствовать. – Ба-бах. И дверь с петель чуть не слетела, и в кабинете снова стало тихо.
Алина, стирая с губ остатки помады, растеряно переминалась с ноги на ногу.
– Так значит все только для того, чтоб разозлить его? – Глеб обошел ее и сел в кресло. Минутной страсти как не бывало.
– О чем ты? – спросил он удивленно и принялся стучать по клавиатуре.