Смятенная Алина вышла, прикрыв за собой дверь. Готовая расплакаться и тут же рассмеяться. Ее отчаянно влекло к нему, и так же сильно она страшилась. Что выкинет он через мгновенье? Ударит ли? Погладит ли? Она не знала, но чем дальше заходила, тем больше понимала, что обратной дороги нет.
Зато теперь она точно была уверена, что все происходящее вокруг направлено на Соловьева. Но что дает ей эта правда? Ей стало легче? Нет. Теперь она отчетливее понимала, что лишь игрушка в умелых и жестоких руках Глеба.
И ключевым здесь было – в ЕГО руках.
Глаза 13. Анна
Я наконец осилила салат и с чувством выполненного долга отодвинула пустую тарелку. Алина полностью права, я не могу больше экономить на обедах. Если я свалюсь, то кормить Ваню будет нечем. Да и мама вряд ли будет рада моему круглосуточному сидению дома.
Дверь распахнулась, и в кабинет вошел Александр Сергеевич. Вид его смутил меня, заставив отвести глаза: угрюмый, насупившийся и… Злой. Да, эту эмоцию я могла считать с любого лица. Только сегодня злость была направлена не на меня, но тем не менее именно я чувствовала себя не на своей месте. Надо было уйти, пока он не вернулся.
– Перекусили? – Мягкий тон его голоса заставил все же поднять на него взгляд. Он присел на край стола и улыбнулся, а все эмоции, что тяжелым грузом лежали на его плечах, словно растворились, уступив место бесконечной усталости. Я кивнула и поднялась, собирая пластиковую посуду в пакет.
Он неслышно подошел сзади и навис надо мной. Сжал руками мои плечи и, развернув, прижал к груди. Я оторопела, в испуге заливаясь краской и задерживая дыхание. Но тепло его тела и случайная близость, завязавшаяся сегодня с утра… Все это же было неправильно? Или нет? Я резко вдохнула, не в силах больше сдерживаться, и запах его парфюма, перемешанный с его собственным, проникая в сознание, закружили мои мысли. Закрыв глаза, я на миг забыла, где нахожусь. Почему-то на ум пришел отец, и я вдруг поняла, как сильно скучаю по его большим и крепким рукам, по его правильным советам, по всезнающему оку. Когда-то давно, читая мне сказки перед сном, он превращался то в злобного дракона, то в бедного потерявшегося мальчика, то в русалочку, разбивавшуюся пеной о скалы. И всегда, всегда я знала, что мой отец рядом и, что бы ни случилось, он защитит. Ну, ровно до тех пор, пока он не ушел от мамы и не бросил нас с Ваней.
У меня кольнуло сердце. Почему же в объятиях Александра Сергеевича я вдруг вспомнила отца? Почему этот совершенно чужой человек вдруг проявляет ко мне заботу? Почему я чувствую себя под его защитой?
Я поежилась. Александр Сергеевич отпустил меня и грустно произнес:
– Все будет хорошо. А сейчас идите домой. До конца рабочего дня, – он взглянул на часы, – осталось полчаса. – Я запротестовала:
– Я не могу, я не доделала последний эскиз. Сдача заказа через два дня.
– Идите домой. – Он обошел стол и сел за него. – Или хотите, чтобы я сам отвез Вас? – Перед моими глазами предстала картина: шатающаяся мама в ореоле перегара встречает нас дома. Спасибо уж, утренней сцены было более, чем достаточно. Я замотала головой:
– Спасибо, не нужно.
– Тогда до завтра, – сказал Александр Сергеевич, погружаясь в экран монитора.
Я хотел поблагодарить его за обед, но, глядя на его сосредоточенное лицо, не посмела отвлечь.
Я тихо вышла и прикрыла за собой дверь. Ольга проводила меня взглядом сродни материнскому и полным ласки, но я так торопилась покинуть четвертый этаж, что даже не заметила этого. Зато заметила, что Алины за рабочим столом не было. А жаль. Вот кто точно развеял бы все мои сомнения. Наверное, стоит ее еще раз поблагодарить. Я вызвала лифт, спустилась на второй, забрала сумку и под косые взгляды, и перешептывания ушла домой.
Ну, не совсем домой, конечно. За Ваней. Моей единственной отдушиной во всей этой кутерьме. Он с воспитательницей гулял во дворе, забавно перепрыгивая через бордюр. Его тоненькие ножки, выглядывающие из старых поношенных шортиков и заканчивающиеся неимоверно большими сандалиями, были похожи на кукольные. Точь-в-точь как у Буратино. «Только бы ни сломался» – всегда думала я, когда наблюдала за его весельем.
Анастасия Владимировна, его воспитательница, увидела меня и, коснувшись плеча брата, остановила его игру. Он поднял голову и стремглав бросился ко мне. Да, ради этих объятиев я готова стерпеть все на свете.