Ее не стало в предрассветной дымке в одно холодное январское утро. Врачи сказали, что она не мучилась, просто не выдержало сердце. Представляете, сердце 38-летней женщины, которое должно биться и биться, не выдержало. Размах трагедии невозможно было передать. Саша в один вечер превратился в Александра Сергеевича и зарекся иметь дело с женщинами, искренне веря, что не заслужил быть счастливым.
И сегодня с утра увидев Анну, подбирающую с асфальта пьяную мать, он отчетливо понимал, что это не Нелли. Но как реален был образ.
Александр Сергеевич зажмурился. Наваждение волнами накатывало на него, стирая грани реальности. Нет! Нет! Нелли умерла. А Анна – не его дочь! Боже, а как же Ваня? Это он, взрослый мужик, смог перенести эту горечь, а маленький ребенок? Каково ему?
Да, он просто обязан помочь Анне.
Александр Сергеевич схватил пиджак и спустился на парковку в надежде, что Анна не успела уйти далеко.
Глава 15. Анна
По дороге домой мы зашли в магазин рукоделия. Как должна выглядеть шапка волка я предполагала и даже сложила в корзинку небольшой отрез серой ткани, глаза-пуговки и черный пластиковый нос, но на кассе увидела краски для аквагрима, и это все решило. Нарисовать нос и усики все же проще, чем полночи шить непонятно что.
Расплатившись, мы отправились в сквер. Идти домой у меня желания не было. Честно говоря, будь моя воля, я бы вообще куда-нибудь уехала. Но никаких других родственников у нас не было. Разве что к отцу податься. Но что-то мне подсказывало, что он вряд ли будет рад.
На входе в сквер стояла палатка с мороженым, и я купила два ванильных стаканчика. Ваня недоверчиво смотрел на меня, если не сказать с укоризной. Он знал, что подобное лакомство мы едим только по праздникам, а сегодня ничего подобного не было. Но получив стаканчик в руки, уже и думать забыл обо всем. Он весело скакал по дорожке, облизывая мороженое и радуясь случайному приключению.
Я присела на лавочку. В этом году Ване идти в школу. Я так долго откладывала этот момент, что он совсем вылетел у меня из головы. Если с садиком еще прокатило, и он смог посещать обычную группу, то в обычную школу его точно не возьмут. А в нашем городке была только одна коррекционная школа, подходящая Ване с его особенностями. И набор в нее осуществлялся путем подачи заявления с приложением необходимых документов, самый главный из которых – заключение какой-то там особенной комиссии, получить было не так-то просто. И все потому, что всем этим должна была заниматься мать, но ей дела не было ни до образования сына, ни до него самого.
Задумавшись, я не заметила, как мое мороженое успело растаять, и его капли растеклись по моей единственной годной для работы юбке. Ну что же за день-то такой! Я достала из сумочки влажные салфетки и попыталась стереть остатки сладости, но, размазывая, сделала только хуже. Выбросив с горечью свой стаканчик в мусорку, я была готова разрыдаться.
И словно предчувствуя это, в моей сумочке зазвонил телефон. Номер не определился. Я обычно не беру трубку, видя незнакомый номер, но сегодня почему-то взяла.
– Анна, здравствуйте. Это Александр Сергеевич. Я Вас не отвлекаю? – Я удивленно посмотрела на телефон, прежде чем снова поднести его к уху, и не своим голосом произнесла:
– Нет-нет, все хорошо. Что Вы хотели? – И инстинктивно ощутила, как Александр Сергеевич улыбнулся.
– Мне нужно поговорить с Вами. Вы уже дома? – Мое недоумение надувалось словно шар.
– Нет, – воскликнула я, не представляя зачем понадобилась директору, да еще и во вне рабочее время, но все равно уточнила: – я с братом гуляю в сквере. – Небольшая пауза заполнилась моей растерянностью. И я стала думать, что это какая-то ошибка, но хриплый голос Александра Сергеевича разрушил мои сомнения:
– Никуда не уходите, я буду минут через десять.
Положив телефон на колени, я подозрительно его разглядывала. Нет, он точно мой. Тут царапина от падения со стола, тут краска чуть слезла. Ошибки быть не могло. Ко мне подбежал Ваня, весь грязный и липкий, отвлекая от дурных мыслей. Он присел рядышком и что-то ворковал себе под нос. Я грустно улыбнулась, доставая салфетки. Как бы мне хотелось услышать его связную речь, а не отдельные возгласы и восклицания; задать ему вопрос и получить ответ; поддержать его тему; смеяться над его шутками. Но я все равно люблю его таким, какой он есть. И ни за что не променяю на десяток слышащих.