Ваня снова бросился бегать за голубями, оставив меня наедине со своими проблемами. Я достала из сумочки записку от садовской медсестры и несколько раз перечитала. Чтобы получить заветное заключение, для начала мне необходимо сходить с Ваней в поликлинику и получить справку о его состоянии и направление на комиссию. А как быть с работой в это время? На бумажке такой информации не было. Что ж. От этого никуда не убежишь. И я набрала номер телефона, выведенный корявым почерком медсестры.
– Да! Поликлиника! – рявкнул в трубку грубый голос администратора, заставив меня подпрыгнуть. Забыв на секунду причину звонка, я судорожно ее вспоминала. – Я вас слушаю, говорите! – Мой взгляд упал на бумажку, что до сих пор лежала на коленях:
– Да-да, прошу прощения, могу я записаться на прием к педиатру? – Запинаясь, пролепетала я.
– ФИО и год рождения ребенка. – Я сглотнула. Боже, их специально набирают таких что ли? Чтобы меньше звонили?
– Остапов Иван Алексеевич 2012 год рождения.
– Секунду. – Ее голос пугал меня и заставил скукожиться, а мурашки, побежавшие по моему телу, были отнюдь не от холода. В трубке слышалось клацанье по клавиатуре и тяжелое дыхание администратора. Я выдохнула. И как же я собираюсь устроить ребенка в школу, если один только телефонный звонок нагоняет на меня страх? – Да. Записала. В пятницу в 12-40, врач Смирнова.
– Но, подождите, а другого времени нет? – торопливо спросила я.
– Нет! – снова рявкнула в трубку администратор. – Все доброго. – И положила трубку, а я продолжала держать телефон у уха и слушать губки, собирая картину воедино. В пятницу у Вани утренник и поликлиника. Значит, мне придется брать отгул на весь день. Интересно, что скажет на это Евгений Борисович, начальник моего отдела?
Я опустила телефон на колени и обняла себя за плечи. Мелкая дрожь, наконец, улеглась, и я полезла в сумку за ручкой, чтобы на этому же клочке бумаги записать дату и время.
На лавочку рядом кто-то шумно опустился, но я была так поглощена своими думами, что не обратила внимание.
– Анна, здравствуйте еще раз, – я вздрогнула, когда знакомый бас прогремел около уха. Повернувшись, я только тогда заметила, что сидящий рядом – Александр Сергеевич. Я слабо улыбнулась, и прошептала:
– Здравствуйте. – К нам подбежал радостный Ваня и хлопнул по ладони, выставленной специально для этого моим директором. Я, сдвинув брови, промолчала. Эх! Каков герой! Поговорю я с тобой дома. И вернувшись к Александру Сергеевичу, произнесла: – Что-то случилось на работе? – Он покачал головой:
– Нет. Это скорее личное. – Я сглотнула. На сквер тихо надвигался вечер. Заметно стемнело и похолодало. Все же начало лета так обманчиво своей непостоянной теплотой. – Анна, – начал Александр Сергеевич, откинувшись на спинку лавочки и уперев взгляд в асфальт, – я хочу помочь вам. – Он поднял глаза на меня, продолжавшую ошарашенно глядеть на Ваню. Помочь в чем? Боже, дайте мне просто уйти домой. – Нет-нет, Вы не так все поняли. – Он коснулся моей руки, заставляя ее вновь покрываться мурашками. – Я хочу помочь вам обоим. Я могу забрать вас из дома, вы не будете ни в чем знать нужды, я хочу защитить вас. – Ну теперь я вообще ничего не понимала. И задала, как я думала, единственный правильный вопрос:
– Почему? – Александр Сергеевич шумно выдохнул и опустил мою руку. Пару мгновений он молчал, но когда произнес:
– Я не могу ответить на этот вопрос. По крайней мере сейчас. – Легче мне не стало. Да, пусть этот человек и помог мне несколько раз, казался дружелюбным и правильным, но все же он оставался незнакомцем. А мать, пусть и такая, все же была открытой книгой. Я покачала головой:
– Спасибо, конечно. Но вынуждена отказаться. Мы ни в чем не нуждаемся, да и защищать нас не от кого. – Александр Сергеевич поднялся, закусил губу и прошел мимо меня в сторону Вани. Тот, хоть и стоял спиной, вдруг обернулся и с победным кличем бросился к Александру Сергеевичу на руки. И он кружил Ваню, смеялся и кружил, на сколько хватило сил. Со стороны они были словно старые друзья, или того хуже – отец с сыном. Я вскочила. Это нужно было заканчивать.