Семен вывел его из задумчивости, настойчиво попросив все же поприсутствовать на обеде, чтобы разойтись с миром. К тому же представитель юридической фирмы обещал приехать после часа и дать объяснения по поводу того злосчастного судебного разбирательства.
Глеб что-то пробормотал в ответ, пообещав, что сейчас подойдет.
Войдя в кабине, он хлопнул дверью так, что Ольга за стеной подпрыгнула на стуле. Черт! Черт! Черт! Глеб со злостью пнул кресло и грязно выругался. Нужно было подождать еще! Подготовиться лучше! Зачем же он полез сейчас?
Упершись ладонями в стол, он опустил голову и замер, тяжело дыша.
В дверь тихо постучали. Он не ответил. Алина приоткрыла дверь и просунулась в небольшую щелку. Она подошла со спины к неподвижному Глебу и обняла его. Он резко выдохнул. Вся обида, копившаяся до этого момента внутри, рванула, снося тщательно построенные и укрепленные со всех сторон стены.
Он развернулся и схватил Алину за волосы, оттягивая их вниз. Она присела и скривилась от боли.
– Какого хрена ты там улыбаешься этому Антону? В Москву захотела? – Алина слабо запротестовала. Но Глеба это не устроило. Он толкнул ее, и она упала на колени. Расстегнув ремень, он спустил штаны и приказал: – извиняйся.
Алина нервно сглотнула, обернулась на незапертую дверь, но отказать в выполнении просьбы побоялась.
Глава 20. Анна
Когда я услышала о том, что Александр Сергеевич не вышел на работу, я сразу поняла, наша вчерашняя встреча имеет прямое отношение к его отсутствию.
Выбегая из кабинета Глеба Андреевича, я на секунду остановилась около Ольги, прося ее у нее адрес Соловьева. Она хоть и удивилась моей просьбе, но все же прислала его чуть позже смс-кой.
Я забрала Ваню за пять минут до закрытия сада. Александра Владимировна с плохо скрываемым презрением напомнила мне про завтрашний утренник и уточнила, готов ли Ванин костюм. Я кивала головой как болванчик, не слушая ее нравоучений, о том, как важно привить детям любовь к искусству и вовлекать их в творческий процесс.
Я думала только о том, как бы успеть на 43 автобус, который приезжал на остановку через десять минут. Я спешно распрощалась с воспитательницей, не услышав, как она недовольно хмыкнула нам вдогонку, мол, молодежь нынче совсем никудышная, потому что мы с Ваней во весь дух неслись на остановку.
Автобус пришел точно по расписанию. И времени на раздумывания у меня не было. Я усадила непонимающего Ваню на сидение и купила два билета. Объяснять я ему ничего не стала. Потому что и сама не понимала, зачем все это делаю. Просто так было бы правильно. «Мы только узнаем, как он себя чувствует, и тут же поедем домой», – успокаивала себя я. Да, именно так.
Душный автобус затормозил на нужной остановке. Я взяла Ваню за руку, и мы спустились в вечернюю прохладу западной части города. Красивые многоэтажки вперемешку с небольшими особняками, спрятавшимися меж деревьев, завораживали мое сознание. Никаких полуразрушенных двухэтажных домов, как мой, никаких помоек и разбитых машин во дворе. Все чисто, чинно и аккуратно. Да, здесь можно было жить и наслаждаться жизнью.
Ваня дернул меня за руку, отвлекая от мыслей. Он до сих пор не понимал, что мы здесь забыли. Он устал, был голоден и слегка продрог. Я достала телефон из сумки, сверилась с адресом и повела брата по дорожке правее.
Дом Александра Сергеевича был четырехэтажным, с выручными балконами, сплошь засаженными цветами, и огромными окнами, похожими на безумные глаза какого-то фантастического животного. Ваня завороженно смотрел на верх. В окнах последнего этажа, единственного, где не горел свет, отражалось закатное солнце.
Мы обошли дом и нашли нужный подъезд. Но дверь, закрытая кодовым замком, не впустила нас. Я разрешила Ване немного покачаться на качелях, а сама встала у дверей, ожидая, когда кто-нибудь выйдет или, наоборот, зайдет.
Да, я могла позвонить Александру Сергеевичу. Правда, могла. Но испугалась, что он не захочет меня видеть после моей выходки. Нет, я вовсе не считала его странным. И его просьба была мне даже в чем-то приятна. Особенно сейчас, видя в каком районе и доме он живет. Он мог помочь Ване.
Но я боялась. Он не назвал цены за свое предложение. Увы, за все в нашей жизни есть своя цена. Бескорыстно можно только обглоданную кость найти в мусоре. И то вряд ли.