– Прощаю, но больше так не делай. И да, Глеб…
– Андреевич, – поправил ее Глеб, – и на вы, пожалуйста. Мы на работе.
Алина понимающе качнула головой и виновато улыбнулась.
– И не треплись, от кого букет, – сказал он, а про себя усмехнулся. Давно раскусив Алину, он был уверен, что весь «ИТАЛ-групп» уже в курсе их якобы отношений. Но кого-то разубеждать он не собирался. Это как опуститься до уровня сплетника. Он был выше этого.
Девушка было раскрыла рот, чтобы завершить мысль, так нагло перебитую Глебом, но он уже скрылся в кабинете, всем своим видом показывая, как ему все равно.
Захлопнув за собой дверь, он вдохнул полной грудью. Как же он любил свой кабинет. Огромное пустое пространство с минимальным убранством, большим столом и подобающим креслом. Подобающим заместителю креслом. Бросив на него свой портфель, Глеб подошел к окну и раздвинул жалюзи. Утреннее солнце, слепившее глаза, беспрепятственно проходило сквозь стены. Под окном по пролегающему внизу проспекту мчались машины, но толщина стекла позволяла наслаждаться тишиной. Глеб расстегнул пиджак и полез за рабочими бумагами в портфель. Одно неловкое движение и все содержимое вываливалось на пол. Глеб наклонился, негодуя и злясь на себя, и принялся собирать документы. Откуда-то из бумаг выкатилась сережка. Точно. Он забыл их отдать Алине. Пошарив рукой, второй Глеб так и не нашел. Встав на колени, он полностью залез под стол и продолжил поиски. Не хватало еще, чтобы и уборщица увлекалась его личной жизнью.
Дверь в кабинет открылась. Два черных начищенных до блеска ботинка появились в поле зрения Глеба, ползающего на четвереньках. Раздосадованный, что его застали в столь нелицеприятной позе, он прикрикнул на внезапно появившегося гостя:
– Стучать не учили? – и поспешно выбрался из-под стола. Гость же молча наклонился и что-то поднял с пола, а потом, давясь смешком, произнес присущим только ему одному басом:
– Глеб Андреевич, вы прокололи ухо?
Красный от стыда Глеб забрал из руки Александра Сергеевича вторую сережку и спрятал обе в карман.
– Прошу прощения за столь комичную сцену.
Соловьев-таки рассмеялся и хлопнул заместителя по плечу.
– Да, брось, Глеб, кто из нас не ползал из-за девушки на коленях. Давай лучше обсудим предстоящую встречу.
Глеб жестом пригласил начальника сесть, а сам бросился к столу, лихорадочно перекладывая бумаги в нужном порядке.
– Не торопись, у нас еще три часа до встречи, – присаживаясь, успокоил его Александр Сергеевич.
В открытую дверь заглянула Алина, и Глеб излишне грубо процедил ей, чтобы принесла две чашки кофе. Жаль, нельзя было взбодриться коньяком. Ведь эти три часа нужно было еще пережить. И без допинга никак.
Глава 2. Анна
Я закрываюсь подушкой от матери, колотившей меня мокрым кухонным полотенцем и оравшей так, что звенит в ушах. Конечно, я ожидала подобной реакции, когда рассказывала ей о возможном отпуске.
– А что мы будем жрать? – вопит она, а я даже не пытаюсь ответить. В таком состоянии с ней лучше было не спорить. Последняя капля водки была выпита еще вчера, а сегодня в магазин никто не ходил. Не потому, что я не хотела, я уже давно привыкла заглядывать в местную алкашку, просто потрать я последние пятьсот рублей на выпивку для матери, завтра мне нечем будет кормить брата.
Ваня хватает маму за руку в надежде остановить, но она с силой толкает его. Он отлетает в стену и больно бьется головой. Я вижу, как он поджимает нижнюю губу и поднимает брови домиком, но ни одной слезинки не выкатывается из его глаз, как бы ни было ему сейчас обидно. Так, все хватит. Это пора прекращать. Ладно я, я уже выросла, а чем он виноват? Я отбрасываю подушкой в маму, прекратив на пару секунд ее истерику, и рывком подбегаю к брату. Он бросается в мои объятия, понимая, что защищу и никогда не обижу. Боже, для своих семи лет он слишком много понимает.
Мама выкидывает подушку на кровать и выходит в кухню, невидящими глазами шаря по полкам. Слышится звон разбиваемой посуды, падающих кастрюль и тихие причитания женщины, давно потерявшей свой моральный облик.