Полчаса назад я разговаривала с Сашей. Он в очередной раз удостоверился, все ли у нас хорошо, и извинился, что не сможет провести вечер с нами. Сначала удивившись, позже я поняла, как он оказался прав. За эту неделю я успела привыкнуть к его вниманию. Успела почувствовать заботу. И мне действительно было жаль, что этот вечер мы вынуждены были гулять. Но работа есть работа. Даже если она не совсем в офисе.
Саша рассказал, как прошел сегодняшний день, чем закончилось собрание, и как вообще пришла идея бани. Меня немного насторожило, что он делился этим со мной. Все же я вряд ли должна была знать такие подробности. Но мне было приятно осознавать, что он считает это важным. Важным для меня. Я его выслушала и поддержала.
Мы прогуляли с Ваней до позднего вечера. Поужинали в небольшом кафе одной тарелкой супа и салата на двоих. Стремительно темнело. Я больше не могла физически находиться на улице, да и Ване давно пора было спать. Мы подошли к дому, и я с облегчением выдохнула, когда не увидела в окне свет. Мама либо спала, либо вообще куда-то ушла. Лишь бы только оделась.
Первое.
Она продолжала спать на полу кухни. Я прикрыла ее выцветшим одеялом и завела Ваню в комнату. Мы переоделись и легли спать. Словно что-то предчувствуя, я закрыла дверь на ключ. Что могло взбрести маме в голову, не знал никто.
Я оказалась права. Меня разбудил громкий стук и крики мамы. Она ломилась к нам и не гнушалась обзывать меня самыми последними словами. Если я верно уловила суть, то она потеряла последнюю бутылку водки. Не хотелось расстраивать маму, но скорее всего бутылку стащил тот друг, что валялся вместе с ней.
Я устало перевернулась на другой бок. Ругаться с мамой было бесполезно. Пытаться как-то утихомирить тоже. Выдохнув, я попыталась закрыть глаза. Но соседи сверху заколотили по батарее, и я нехотя поднялась. Словно я виновата в этом шуме и смогу его прекратить.
Ваня почувствовал мое отсутствие и резко перекатился на спину. Я натянула одеяло ему до подбородка и, свесившись с кровати, всунула ноги в тапочки. Мама продолжала биться головой об дверь (ну или чем там), и когда я открыла ее, мама влетела в комнату и упала на пол.
Надо же, она была в халате. Видимо не весь здравый смысл она растеряла.
– Мам, угомонись, пожалуйста, Ваня спит. – Вдруг она и это поймет. Но нет. Ее залитые кровью глаза смотрели через меня.
– Это ты, мразь, выпила последнюю стопку? – Я потянула ее за руку, помогая встать, но она так сильно ухватилась за мои волосы, что, когда я разжала пальцы, мы вместе упали на пол. Ваня вскочил и закричал. Боже, когда это все закончится? Я вырвалась из материных цепких рук и, схватив ее за ноги, выволокла из комнаты. Мама брыкала и вопила не своим голосом. Обзывала меня. Кричала, что я ей всю жизнь испортила. Что из-за меня она и бухает. Что батя, козел, хотел сына. И если бы я родилась парнем, то Вани бы и не было. И жили бы мы любящей крепкой семьей.
Я не успевала размазывать слезы по щекам. Я была уверена, что она так не думала, что в ней говорил алкоголь. Но каждое ее слово резало меня словно нож масло. Каждое новое слово входило прямо в сердце. И я боялась принять его, смакуя на языке. Не знаю, чего она добивалась этим, но единственное, что я теперь хотела: сбежать. Спрятаться. Закрыть уши и никогда больше не слышать этих слов.
И я сломалась.
Я больше не могла жить в этом.
Я не видела возможности изменить ее.
Но я все еще могла изменить себя.
И подарить Ване счастливую жизнь.
А не вот это все.
Да, я смалодушничала.
Но я решила, что хочу жить, а не биться о решетку темницы вместе с ней.
Забежав в комнату, я бросилась к шкафу. Скомкала наши немногочисленные с Ваней пожитки в два пакета. Бросила ему уличную одежду, и сама принялась одеваться. Ваню даже упрашивать не пришлось. Он был готов даже быстрее меня. Мельком взглянув на часы, я на миг остановилась. Но вновь услышав за стеной материн крик и стуки, больше не раздумывала. Ну и что, что два часа ночи. Я найду, куда уйти.
Захлопнув за собой подъездную дверь, я вдохнула прохладный воздух свободы. Еле уловимый запах серы витал в воздухе. Ну и пусть моя свобода пахнет именно так. Все равно мне казалось, что на этом все должно было закончится. Почему-то я думала, что дальше будет только хорошее. Ваня поежился и зевнул. Его свобода таковой ему не казалась. Я залезла в пакет, достала ему кофту и застегнула на все пуговицы. А дальше…