Медсестра, бубня себе под нос, покачала головой. «Не положено!» – грубо пробасила она и отвернулась, чтобы скрыть сочувствие, промелькнувшее на мгновение в выражении ее лица.
Уставившись в окно, Алина беззвучно плакала. Конечно, она ожидала чего-то подобного. Ожидала, но продолжала верить, что этого не произойдет. Их отношения давно уже напоминали цирк, где Глеб был опытным дрессировщиком с длинной кожаной плетью, а она – начинающей акробаткой, что ходила по канату без страховки. Бил? Нет. Но раз за разом заносил руку в замахе, чтобы напугать ее. Он учил ее быть хорошей девочкой и лишь однажды перешел черту. Тогда в кабинете. Но Соловьев вовремя пришел на помощь. А после… После Глеб слезно извинялся. И обещал, что у них будет будущее, которое хоть и виделось Алине в розовых тонах, никогда бы таким не было.
И в этот раз все пошло не по сценарию. Начиная с его визита к ней домой и заканчивая его вопросом. Откуда он узнал о Семене? Но почему он решил, что между ними что-то могло быть? Неужели она хоть раз давала повод? Ни разу. Но Глеб, видимо, считал иначе.
Вытирая кончиком простыни растекающиеся по щекам слезы, Алина услышала стук в дверь. Кто бы это ни был, сейчас она вряд ли хочет его видеть. Натягивая простынь на глаза, она молила, чтобы этот «кто-то» ушел. Даже, если это Глеб. Вот, кого бы она точно не хотела видеть. Нет, не из-за обиды или стыда, не из-за боли или унижения. А из-за него самого. Он бы очень расстроился, увидев, что натворил.
– Алин, привет, это я. – Легкое покашливание и взволнованные нотки незнакомого голоса принадлежали мужчине.
Алина поджала под себя ноги и закусила простынь зубами, сдерживая негодующий возглас. Кто пустил к ней мужчину? Кто решил, что она готова принимать посетителей?
Незнакомец кашлянул еще раз. Слышно было, как хрустит линолеум под его ботинками. Значит, ему и самому неприятно здесь находиться. Тогда зачем?
– Прости, я знаю, что ты не спишь. Мне медсестра…
– Уходите, – прохрипела она сквозь кляп.
Тяжело вздохнул, этот «кто-то» присел у нее в ногах. Кто-то очень настойчивый. И не до конца понимающий.
– Алин, послушай, я просто так не уйду, я должен знать, что все хорошо. – Он шумно выдохнул. – Что все будет хорошо.
Алину забила мелкая дрожь. Что будет хорошо? Что должно быть хорошо? Или он думает, что дело в разбитом лице?
Рука незнакомца легла Алине на плечо, которое словно обожгло от неожиданного прикосновения и заставило девушку дернуться. Сжимая зубами простынь, Алина замычала, потирая ужаленное плечо другой рукой.
– Уходите! – Ее хрип разнесся по палате.
Незнакомец поднялся. Кровать, прогнувшаяся под его весом, вернулась в свое обычное состояние.
– Я зайду позже. Поправляйся.
Алина слышала, как за ним захлопнулась дверь, и только тогда позволила себе расправить ноги и скинуть пропахшую хлоркой защиту. Кто бы это ни был, он пришел не для того, чтобы помочь.
Глава 31. Анна
У больницы не было лавок. Совсем. Что же, пациенты сидят обычно на бордюрах? Или же идут для этого в сквер? А если больной не может ходить? Неужели его вывозят на коляске?
Я не смогла усидеть в машине. Хоть меня об этом и просили. Не потому, что мне было душно или неудобно. Вовсе нет. Саша, как всегда, внимательно отнесся к таким мелочам и, уходя, оставил машину заведенной ради работающего кондиционера. Но мне все равно было не по себе. Перед глазами стояла жуткая картина: Семен выносит не подающую признаков жизни Алину на руках. Я резко тряхнула головой. Боже, кто мог такое совершить? Такая хорошая девушка. За что?
Я мерила шагами дорожку, пока Ваня собирал шишки под елкой. Я давно заметила его стремления в познании окружающего мира, а его ограничение в слухе с лихвой компенсировалось тактильным восприятием. Он мог часами гладить старый папин свитер или, как сейчас, елочную шишку. Он нюхал ее, подносил к глазам под разными углами, и я больше, чем уверена, что умудрился лизнуть, когда я отвернулась. Что ж главное, что он позволял мне находиться в своих мыслях и не отвлекал. Я закусила в задумчивости ноготь и пристально следила за братом, сфокусировавшись на его силуэте. Даже пресловутые елки не попадали в обозреваемое мной пространство. Словно ничего в этом мире больше не существовало. Я, он и мои мысли об Алине. Не сказать, что мы были с ней хорошо знакомы или часто общались, но я бы никому не пожелала оказаться в такой ситуации.