В размышлениях я потерялась во времени. Я не чувствовала ветра, не замечала колыхания веток, не видела людей вокруг.
Поэтому, когда мне на плечо легла чья-то рука, я не сразу обернулась. Только спустя мгновение я наконец осознала, что стою не одна, и кто-то тяжело дышит мне в шею. Повернувшись, я лицом к лицу столкнулась с Глебом, безумный взгляд которого испугал меня. Я невольно отступила на шаг назад и нашла глазами Ваню, не заметившего пока изменения моего настроения и продолжавшего изучать мир.
Глеб, насупившись, переминался с ноги на ногу. Блуждающим взглядом он скользнул по мне и Ване, а после понимающе кивнул и скривился в улыбке.
– Твой брат?
Сглотнув, я сделала еще один шаг назад и споткнулась о бордюр, но Глеб вовремя подхватил меня за руку и удержал, а не дождавшись ответа на свой вопрос, быстро потерял интерес ко мне и брату, и спросил о другом:
– Как она? – Махнув рукой в сторону больницы, он точно знал, что я поняла, о ком он. Но я не обратила на это внимание. Глеб все еще продолжал сжимать мой локоть, словно не замечая этого маленького нюанса, и сейчас меня тревожило только это.
Я оглядела его с ног до головы. Он не походил на обычно собранного и уверенного в себе Глеба. Бегающие глаза, натянутая как струна спина, закушенная губа. Я выдохнула. Все правильно. Его взволнованное поведение объясняется тревогой за Алину, не более. Не зря же в «ИТАЛ групп» давно ходили разговоры об их связи. Я высвободила руку и, не глядя Глебу в глаза, промямлила:
– Я не знаю. Саша и Семен внутри. Может вам лучше… – я не закончила, потому что Глеб мгновенно оказался настолько близко ко мне, что я охнула. Его горячее дыхание обжигало мое лицо, а красные от злобы глаза изрыгали искры.
– Я сам решу, что мне лучше. – Он шагнул в сторону больницы. – Прости. – Резко становившись, Глеб зажал голову руками. – Прости. Я запутался. Все зашло слишком далеко.
Он пугал меня все больше. Его импульсивность и чрезмерная резкость словно кричали «беги». Но я стояла, как вкопанная, у того самого бордюра, о который чуть не свалилась. И не думала уходить. И мне точно не следовало этого делать, но я коснулась его плеча, и, утешая, произнесла:
– Все будет хорошо. Она поправится. Семен успел вовремя.
Глеб опустил руки также резко, как и схватился за голову, и, развернувшись, вновь посмотрел на меня. Только теперь в его взгляде читалось нечто другое, новое, сложное, что ввергло меня в ужас. Холодная ярость? Праведный гнев? Тонкий расчет?
И пока я гадала, губы Глеба елейный голосом, от которого мне захотелось спрятаться, произнесли то, что, как мне показалось, мало было связано с его состоянием:
– Я рад, что Семен успел вовремя. Значит, Алина в хороших руках. Может прогуляемся?
Я, широко распахнув удивленные глаза, бойко закачала головой.
– Мы ждем Сашу. Он скоро выйдет.
– Ах, Сашу. – Глеб усмехнулся. – Да мы ненадолго. Здесь за углом милое кафе.
Я закачала головой еще сильнее. Глеб рассмеялся. Кажется, ему нравилось мое наивное сопротивление. Засунув руки в карманы спортивных штанов, он чересчур наигранно произнес:
– Ты же не в курсе. Я уволился. И завтра уезжаю из города. Может скрасишь мне хотя бы час? Я о большем не прошу.
Я взглянула на главный вход больницы. Саша так и не показывался. И сколько он там еще пробудет, я не знала. Вдруг дела с Алиной совсем плохи и понадобится помощь кого-то сверху. Саша мог бы с этим разобраться.
Глеб нетерпеливо переминался с ноги на ногу, ожидая мое решение.
– Ну хорошо, думаю, час у нас есть, – нехотя согласилась я, подойдя к Ване и отвлекая его от бабочки, на которой он сосредоточился, пытаясь поймать. Ваня взял меня за руку, искоса разглядывая Глеба, но не произнес ни звука, а только спрятался за моей спиной. Он сунул мне пару шишек в руку, и я машинально засунула их в сумку.