Семен вновь кивнул на Ваню.
– Вот и узнаем.
Ваня молча сидел рядом с мужчинами, не мигая глядя на двери, куда увезли его сестру. Он понимал, что здесь нельзя было бегать, нельзя было кричать, и даже ногами не перебирал под лавкой. Он сидел с прямой спиной, сложив руки на коленях, и просто ждал, когда снова увидит Анну. Целую и невредимую. Мог ли кто-то сейчас пообещать ему это?
Саша легонько коснулся его плеча, привлекая внимание. Ваня перевел на него свой серьезный взгляд. Казалось, он даже повзрослел на несколько лет. Сдвинутые брови, сжатые губы. Саше хотелось потрепать его по голове и заставить улыбнуться, но он понимал, что сейчас не то время и место. А мальчик может быть полезен. Он всунул Ване в руки телефон, неуклюже тыча пальцем в экран. Он чувствовал, что все это зря. Но когда Ваня взглянул на картинку, зрачки его расширились, рот скривился в замершем крике, а сам Ваня поднялся и сжал кулаки, чуть не уронив телефон на пол.
Семен со словами «я же говорил» выхватил телефон и набрал в полицию, а Саша усадил Ваню обратно и обнял его за плечо. Мужественный маленький человечек. Побольше бы таких братьев, которым цены нет.
Полицейского, оказалось, вызывать было не нужно. Больница сама передает всю информацию по сомнительным травмам. И Алинин, и Анин случай как раз и были таковыми.
Полицейский прибыл спустя полчаса. Высокий и статный, он чинно вошел в отделение, и, кивнув медсестре, сразу прошел к доктору. Еще через полчаса он вернулся и подошел к Семену и Саше.
– Приветствую. Лейтенант Силантьев, – представился он. – Обе девушки в сознании, и обе отказываются давать показания. Может быть вы мне объясните, что происходит? Или одна из них упала с лестницы, а вторая на швабру? – Он грубо рассмеялся над своей шуткой, а когда заметил, что никто больше не оценил ее, поправил усы и раскрыл свою папку. – Ну что ж, для начала представьтесь, а потом объясните, кем вы приходитесь потерпевшим. Начнем с Семеновой Алины Юрьевны.
Глава 33. Алина
Трижды постучав в дверь, в палату вошел Семен. Алина не спала. Слабо улыбнувшись, она поправила покрывало, пригладила волосы, и как могла скрыла свою радость от этой встречи. Прошло уже четыре дня после нападения Глеба и столько же с его исчезновения. С одной стороны ей было обидно, что он ушел не попрощавшись, а с другой, что-то вязкое и черное в душе постепенно оседало.
А еще Семен. Он не пропустил ни одного посещения, ни разу не упрекнул ее в неправильном поведении, ни разу не произнес вслух имя Глеба. Может понимал что-то, а может просто старался быть вежливым. Так или иначе, это вселяло надежду. «Синяки заживут,» – успокаивала она себя, – «и боль когда-нибудь стихнет. Хорошо, если в этот момент рядом окажется кто-то вроде Семена». Нет, она не воспылала к нему чувствами. Ей просто было с ним тепло.
Ее пребывание в больнице можно было назвать комфортным. Отдельная палата, вежливые медсестры, приятный врач, даже пища почти из ресторана. Правда, полицейский приходил уже несколько раз, но Алина молча качала головой. Даже отпечатки пальцев Глеба, снятые в квартире, ее не убедили. Она твердила только одно: в тот день ей позвонил в дверь незнакомец.
Она вовсе не выгораживала Глеба. Она хотела, чтобы он получил по заслугам. Но если бы он сдался сам… Если бы не сбежал, как трусливая крыса.
Слишком долго она видела в нем принца, слишком долго уговаривала себя в правильности его действий. И вот результат: больница, капельницы, сломанные ребра. Так ли она представляла себе будущее с ним?
Вряд ли. Она мечтала о твердом мужском плече рядом, об ответственных отношениях, о детях. Да, черт возьми, она хотела от Глеба детей. Таких же забавных пухленьких ангелочков.
Но временами она боялась своих желаний. Боялась их осуществления. Боялась, что забеременней она от Глеба, он бы вынудил ее сделать аборт. И тогда бы она возненавидела не только себя за мягкотелость, но и его – за него самого. Поэтому она не давала себе даже такой возможности, принимая таблетки. Словно какая-то часть ее сердца все же оставалась разумной. А Глеб? Он был счастлив, что дела обстоят именно так. Ему было важно все контролировать, важно чувствовать всецелое подчинение. Он даже когда-то обмолвился, что свою первую девочку взял силой. Но это было давно. Он утверждал, что изменился. Но так ли это?
Глеб привлекал ее. Он был полон сюрпризов, фееричных противоречий и совсем не умел прощать. Скажи она тогда ему, что в тот вечер Семен был рядом с ней, как бы он поступил? Смог бы ограничиться одними ударами? Его безумие, временами так ей любимое, не дало бы ему остановиться.