В один из миллиона подобных моментов меня и застал Саша. Он тихо позвал меня, и мне впервые за сон удалось сделать глубокий вдох. Снова и снова я вдыхала вязкую тьму полной грудью, но с каждым выдохом она выходила из меня, не причиняя боли. Ни физической, ни душевной. Саша словно был моим лекарством. Моим воздухом.
Он вновь повторил мое имя. Я наконец поняла откуда идет звук, обернулась и поплыла на его голос. Но тьма не хотела рассасываться. Сгущаясь еще больше, она не желала отпускать меня, хватаясь за ноги цепкими лапами.
А затем я почувствовала прикосновение. Сначала рук, а после и губ, нежно касающихся моего лба. «Все хорошо,» – успокаивал меня Саша. «Не бойся!» Его голос, тепло рук, и вот мое сердце радостно запрыгало в груди, выталкивая остатки темноты вовне. Распахнув глаза, я не сразу осознала, где нахожусь. Солнечный свет после кромешной тьмы, пробивающийся сквозь тонкие жалюзи, мгновенно ослепил меня. Я закрывала лицо руками.
– Сейчас, подожди. – Он отпустил мои руки, и я словно планета, лишившаяся своей орбиты, перекатилась на бок и чуть не свалилась с кровати, если бы Саша вовремя не заметил этого. Он развернулся и придержал меня одной рукой, другой же заслоняя солнце, так и норовившее поразить меня. Я переплела свои пальцы с его и подложила руки под щеку. Саша попытался скрыть улыбку, но я знала, что ему нравится, когда я так делаю.
– Ты опять ничего не ела. Доктор уже жалуется, – нарочито строгим голосом выговорил он.
Я попыталась что-то возразить в свою защиту, но лишь неразборчиво промычала то, что заставило Сашу все же улыбнуться. Мне нравилось, как он улыбается. Морщинки из уголков его глаз лучиками разбегались в разные стороны, а ямочки на щеках становились заметнее. И вот уже передо мной не серьезный директор большой компании, а привлекательный мужчина средних лет, который зачем-то приходил ко мне каждый день. Ах да, я же совсем забыла.
– Как Ва-ня? – хрипло протянула я.
Саша гладил меня по голове.
– Хорошо. Не переживай. Я вожу его в сад, а вечером забираю. Воспитатели думают, что я его отец. Вроде как кто-то видел меня с тобой. – Он вздохнул. – В общем документы не просят, и хорошо.
Я понимающе кивнула. Мне стоило позвонить в сад. Предупредить. Почему я до этого не додумалась?
– Давай лучше мы сейчас подумаем о твоем здоровье. – Саша щелкнул меня по носу, отвлекая от своих мыслей. – Как я тебя, такую красотку, покажу брату?
Я закрыла глаза. Наверно, я выглядела сейчас как Кощей. Или хуже. Но мне это нравилось. Никто не позарится на такую. Никто не тронет пальцем. Никто не потревожит. Я потерлась щекой о Сашину руку.
– И еще… – озадачено начал он, глядя на мои действия. – На твой номер звонили из какой-то комиссии. Ты записана на пятницу. Я подтвердил, что ты придешь.
Я упала на спину и сглотнула. Да. Из-за того, что произошло, весь остальной мир не остановился, реки не потекли вспять, а горы не осыпались. Изменилась только я.
Боже. Эта комиссия и Ванина школа, и вообще все вокруг… Оно словно из другой жизни. Из параллельной вселенной. Из сказки, которую я читала брату вчера перед сном. Это не моя жизнь. Не сейчас.
Я поднялась на локтях, продолжая держать Сашу за руку.
– А…
– А сегодня среда.
Рухнув на спину, я закрыла глаза. Загрузившийся мозг отчаянно метался в домыслах. Нет, Саша не сможет пройти это за меня. Можно попросить маму. Нет, ее просить нельзя. Мне самой нужно встать и идти. Но как?
Саша отпустил мою руку и отошел к окну. Он все же закрыл жалюзи и, вернувшись, достал из сумки новый пакет фруктов. Он отвернулся от меня, копошась в старом пакете, и как бы невзначай произнес:
– Алина собирается написать заявление на Глеба.
При этом имени все мое нутро сжалось, а сердце забилось сильнее.
Саша, не заметив это, продолжал: