Оказавшись в кольце его рук, она закрыла глаза. Легко было принять сиюминутный порыв за чертовски хорошее решение, а по факту самое глупое в ее жизни. Ни разу она не выступала так открыто против крупного соперника, представляя сильным мира сего биться самим. Она не такая. Она тоже жертва. Так почему же на нее возлагают такую ответственность? Почему же она, а не Анна, должна быть сильной? Ей тоже больно! Ей тоже страшно. И еще Семен, стоявший за спиной. Зачем ему все это? Не проще пройти мимо и не вспоминать, что был причастен к чему-то грязному и противному? Зачем он остановился и решил помочь?
– А ты разве не боишься? – странным гулом прокатился ее голос по палате. Дыхание Семена не изменилось, глубокие вдохи так и остались глубокими. Но он молчал. Словно обдумывал то, что хочет выдать.
– Я не боюсь. По крайней мере за себя.
Алина закусила губу. Не это она хотела услышать.
– А вот за тебя, – продолжил он, – за тебя боюсь. Но не потому, что ты не справишься с эмоциями. Нет. Ты сильнее, чем о себе думаешь. Я боюсь, что не решись ты сейчас то, что нужно сделать, ты будешь винить себя всю жизнь. И поверь, Глеб здесь не важен. Только ты и то, что на душе. Каждый шаг, каждое принятое решение имеет значение.
Алина одновременно оттолкнулась от подоконника и от Семена.
– Я так не могу. И не хочу. Мне нужно побыть одной. Прости.
И быстрым, насколько могла себе позволить, шагом она покинула палату.
Глава 38. Анна
Мысленно сжавшись как пружина, я тут же расслабилась, когда увидела протискивающуюся в дверь Алину, а не того назойливого полицейского, которого интересовали только отвратительные подробности моего падения.
Правда, что-то в ней насторожило меня. Не то ее виноватое выражение лица и отсутствующий взгляд, не то странная неуверенность в походке, так непохожая на обычную легкую и непринужденную. Хотя в нашей с ней ситуации… Мы обе были не похожи на прежних себя.
– Что ты хотела? – Саша опередил меня с вопросом. Оказалось, что и он недоуменно разглядывает Алину, отложив фрукты в сторону. – Ты уже написала заявление?
Его излишнее спокойствие настораживало. Хотя я чувствовала, что за этим невинным вопросом стоит куда больше, чем он пытался показать. И вообще имел ли он права спрашивать подобное? В этой ситуации он не мог вести себя как начальник. Он мог быть другом, поддержкой. Но в его взгляде и позе ничего не сулило добра. А холод, исходивший от него, только нагонял страха. Неужели он винил ее?
Алина инстинктивно обняла себя за плечи и, опустив взгляд, отрицательно покачала головой.
– Силантьев еще не пришел. Могу я попросить вас выйти? – хриплым голосом спросила она Сашу.
От удивления он, казалось, проглотил язык. Но все же молча кивнул и, помедлив мгновение, направился к двери.
Алина дождалась, пока не хлопнула дверь, медленно подошла к моей кровати и присела на край. Ее нервное волнение передалось и мне, и вот я снова сжалась как пружина, ожидая, когда она скажет то, зачем пришла. А с мыслями она собиралась долго. Я безотрывно смотрела ей в лицо. Круги, залегшие под глазами, впалые щеки и заострившийся нос состарили ее лет на десять. И пускай я не видела своего отражения в зеркале, Алину мне было искренне жаль. Никто не заслуживает насилия.
Наконец, пересилив себя, она тихо-тихо, что мне пришлось почти не дышать, начала:
– Я знаю, что с тобой сделал Глеб. А ты знаешь, что он сделал со мной. Но я не знаю, кому из нас больнее, потому что мы обе пострадали. Просто признай это. Я признала. – Она горько вздохнула, комкая руками мою простыню. – Только я любила этого человека. А может и до сих пор люблю. А ты… Ты не виновата. Он просто хотел насолить Соловьеву.
Я закрыла глаза и задержала дыхание. Не знаю, что было противнее слышать. Что я всего лишь жертва обстоятельств, или что такого человека можно любить. Алина же, не дав мне ни секунды обдумать ее слова, бормотала дальше:
– Да, я знаю, что ты сейчас думаешь, – оставив в покое простынь, она бросила на меня пронзительный взгляд, полный боли и сострадания. – Но сердцу же не прикажешь! И я не прошу тебя понять. Хотя мне было бы от этого легче. – Я подавила улыбку. Значит, этот взгляд адресовался не мне. Что ж… – Знаешь, я же любила его как воздух. Я была готова на край земли за ним лететь. Я столько поступков дрянных ради него совершила. И мне за это совершенно не стыдно. Стыдно лишь, что за своим желанием видеть Орла я не разглядела в нем Ворона.