Саша оторвался от поцелуя, переводя дух, и вновь посмотрел на меня. И что-то в его взгляде поменялось. Может он перестал смотреть на меня по-отцовски и увидел перед собой женщину? А может я и сама почувствовала себя женщиной. А может…
Я не успела додумать, потому что мои губы накрыл новый волнующий поцелуй. А я… Я, кажется, влюбилась.
Глава 39. Семен
Алина вернулась в палату более сдержанной, чем убегала из нее. Лицо ее не выражало ровным счетом ничего. И хотя она собрала все свои эмоции в кулак, тревожная морщинка меж бровей все же засела. Но на немой вопрос Семена, повисший в гулкой тишине, Алина, коротко кивнув, так и не ответила.
А Силантьев, будь он неладен, пришел именно в этот момент, когда Семену так хотелось остаться наедине с Алиной. Вытащить, вытребовать у нее правду, чувствуя, что на душе ее совсем не так, как она хочет показать. Она же спокойно приняла лейтенанта, без утайки поведала ему все, что тот хотел знать, и в нужном месте подписала заявление.
Семену разрешили остаться. Хотя укажи ему Алина на дверь, он бы скорее не сопротивлялся, легко оставив ее один на один со страшной тайной. Он все уже и так знает. И все же оказавшись рядом и слушая ее слаженно построенный рассказ (она даже не запнулась ни разу, словно была подготовлена), Семен мрачнел с каждым словом. Да, он предполагал, что Глеб не простой парнишка, но, чтобы так. Унижать и бить девушку, заставлять врать и подслушивать на работе, держать на привязи как собачонку и оправдывать все прекрасным будущим.
И самое ужасное, что Семен понимал Алину. Какая девушка не мечтает о принце. Глеб был явно не дурен собой, умный, смышленый, при должности. Гаденыш. «Вот бы снова встретиться с тобой лицом к лицу,» – промелькнуло в голове Семена, но глядя на Алину, он запнулся. Морщинка меж бровей разгладилась, лицо посвежело, а тяжелый вздох сменился легкой улыбкой, когда за лейтенантом захлопнулась дверь.
– Я молодец? – Алина робко поправила волосы и устремила задумчивый взгляд на дверь.
Семен не понимал такой быстрой смены настроения, но, проследив за ее взглядом, поспешил согласиться.
– Ты большая молодец. Скажи, что ты теперь чувствуешь?
Она задумалась, нахмурившись, будто пыталась выискать внутри чувства, которые раньше ее тревожили.
– Знаешь, а ничего… Внутри пусто… Мне все равно…
Семен подошел ближе и присел рядом на кровать.
– И тебе больше не страшно?
Алина сжала губы и закрыла глаза, чтобы через мгновение снова распахнуть их и разразиться заливистым смехом.
– Нет! Представляешь? Ну что он может мне сделать? Что?
Семен не был настроен так оптимистично, однако не посмел разрушать равновесие Алины.
– Ты права. Ничего.
Он подсел еще ближе, теперь их плечи соприкасались. Мучивший Семена вопрос, который он никак не мог задать, сдавливал ему горло. Все, что ждала от него Алина, все, что он ждал от себя сам, он сделал. И фактически на этом его роль в ее жизни должна была закончиться. Или же нет?
Семен не спешил уходить. Ему вдруг привиделась их совместная будущая жизнь, большой дом, ухоженный сад, возможно, дети. Глядя на Алину, он смотрел куда глубже, чем на ее внешность. Он видел ее прекрасную душу. Израненную и трепещущую. И ему так хотелось успокоить, обнять, помочь. И пусть страшного дракона по имени Глеб сейчас рядом нет, даже призрачная возможность того, что когда-то он мог вернуться, пугала Семена. А зная нашу доблестную полицию, которая скорее всего его даже не заметит, последствия было сложно представить. Ясно одно: Алине будет совсем худо.
Та же гулкая тишина, что и раньше, давила на перепонки, но Семен, погрузившись в свои мысли, не слышал ее. Алина же то ли от чувства неловкости, то ли от того, что не привыкла столько молчать, склонила голову Семену на плечо. И что-то в этом жесте было такое близкое, такое домашнее, что Семен еле справился с внезапным порывом сделать Алине предложение прямо сейчас.
Он даже живо вообразил, как бросается на одно колено, как берет за руку, нежно касается губами кисти и произносит те самые, заветные слова. Как Алина закатывает глаза и от смущения не знает, что ответить.