– Здесь дети, – процедила я сквозь поцелуй, и Саша, смеясь, отпустил меня.
Макс, завидев его, бежал к нам с другого конца площадки.
– Па-па, – весело верещал он, семеня ножками по дороге. Саша присел на корточки и широко раскинул руки.
– Привет, проказник. Как дела?
Макс запрыгнул Саше на руки, ухватившись за плечи, когда Ваня с другой стороны чуть не оседлал их обоих. Саша почти потерял равновесие, но в этот миг я оказалась рядом. Эти встречи – самое милое, что происходило со мной в течении дня. И самое долгожданное.
После мы все дружно беремся за руки и уходим с площадки. Кто-то замечает это и провожает нас презренным взглядом, кидая в спину гадости. Те, кто, как и я, знает, что случилось. Но меня это не тревожит. У меня есть все, чтобы противостоять им. У меня есть крепкий тыл – моя семья.
Правда, ложась вечером в кровать, я все же ежусь. Не от холода. От страха. Я знаю, что сегодня ночью опять увижу то, что не дает мне покоя последние три года.
И пусть Сашино объятие сглаживает мой ужас.
Но его всегда мало.
Потому что я помню все.
Я откинулась на спинку. Весь этот театр абсурда начинал мне надоедать. Безумство Глеба граничило разве что с сумасшествием. Или очень-очень глупой игрой.
Я поднялась. Глеб тоже. И Ваня. Перекинув через плечо сумку, я взяла брата за руку и направилась к выходу. Глеб не отставал. Выйдя во двор, он больно дернул меня за руку.
– Куда собралась? – В его голосе не осталось ни грамма той слащавости, что только что обволакивала меня в кафе. – К Саше, да? Ты думаешь, что попала в сказку? Такая правильная, такая хорошая. – Глеб распылялся все больше. – Ты думаешь, понравилась ему и все? Жизнь в шоколаде? Да он трахнет тебе пару раз, а когда ты надоешь – выкинет.
Не желая слушать весь этот бред, я спешно шагала, не разбирая дороги, лишь бы подальше отсюда. Но Глеб настигал.
– Ты думаешь, нужна ему? Ты, правда, считаешь себя настолько классной бабой, чтобы мужики сходили с ума по тебе? Да в тебе нет ничего, что могло бы зацепить нормального взрослого мужика. Может только наивность.
Я переходила на бег, Ваня еле поспевал, но держался за руку крепко. Проходящие мимо люди оборачивались, но не один не попытался помочь.
– Скажи, а настолько ли ты наивна, чтобы верить, что Соловьев может тебя полюбить? Ты же ему в дочери годишься! Стой! – Глеб схватил меня за руку и резко развернул к себе лицом. Я бы упала, но его хватка была мертвой. Ваня бросился на Глеба с кулаками, молотя его по корпусу, но Глеб так сильно оттолкнул его, что Ваня отлетел на несколько метров назад и плюхнулся на попу.
– Отвали, щенок.
Я упиралась руками в грудь Глеба, стараясь сохранять спасительное пространство вокруг себя, но мне не удалось. Глеб прижал меня к себе так сильно, что я даже не могла вздохнуть. Все это переходило за дозволенные рамки, и я была готова кричать, но взглянув на Ваню, не осмелилась. Он все еще предпринимал попытки сделать Глебу больно, но снова и снова падал на землю. Пока я не выдержала и не закричала «Беги к Саше!» Ваня все понял и рванул в сквер.
Обжигающее дыхание Глеба на моей шее заставляло работать мозг с удвоенной силой. Я брыкалась и била его, но мои удары не приносили ему никакого вреда. Они лишь раззадоривали его. Продолжая прижимать меня к себе, он жадно вдыхал мой запах, а руками, теми самыми, что так меня заинтересовали в кафе, исследовал мое тело.
– Утоли мой интерес, – шептал он мне на ухо, – а с Сашей же у тебя что-то было?
Я закусила губу. «Не скажу, не должна!»
– Отпусти, – истошно завопила я ему на ухо.
С силой сжав мои ягодицы, он отпустил их, только услышав мой вскрик.
– Так да или нет?
Я покачала головой, по моему лицу текли слезы. Я продолжала вырываться, но понимала, что мое сопротивление слабеет, а Глебу хоть бы что.
– Значит, тут Соловьев еще не побывал. Что ж. Может я хоть в чем-то буду первым?