– На трусы. Купи себе нормальные. В таких даже бабушки не ходят.
И протиснувшись между веток, исчез в глубине двора.
Я продолжала лежать на земле, зажимая далеко не белый сарафан между ног. Грязными руками я размазывала слезы и сопли по лицу, задыхаясь от ненависти к себе и к миру. К такому несправедливому и одичалому миру. Еле поднявшись на четвереньки, я повесила сумку на шею, из которой вывалились Ванины шишки, и ползком двинулась к подъезду. Взявшись за дверную ручку, кое-как подтянулась и поднялась. Коленки предательски тряслись, хотя не только они. Меня колотило так, словно я вышла во двор в -30. Бросив взгляд на место преступления, я заметила на земле рваные трусики и деньги, что Глеб оставил мне на прощание. Рыдая от собственного бессилия, я медленно прошла обратно и нагнулась, комкая свою рваную гордость и пряча ее в сумочку.
Подувший словно из ниоткуда ветер поднял валяющиеся банкноты и понес их в неизвестность. Там им и место. Из ниоткуда в никуда.
Я, наверное, кричала во сне, потому что, проснувшись, обнаруживаю, что Саша крепко меня обнимает и нашептывает на ухо слова «все будет хорошо». Глаза его закрыты, а дыхание размеренное. Он спит. Но даже во сне догадывается, как нужен мне.
Я провожу рукой по его щеке. Сколько раз на эти годы он спасал меня? Сколько поддерживал? Возрождал веру в себя и в человечество? Без него я бы тогда не выжила. Не смогла бы стать Ване хорошей сестрой, а Максу – мамой. Да, я теперь мама. Странное чувство. Раньше я почему-то думала, что у меня будет много детей. И буду очень хорошей мамой. Особенно, глядя на мою.
Но когда я увидела две полоски, я испугалась. Не потому, что не хотела этого ребенка или не любила его отца. Как раз-таки, наоборот. Я его любила. И продолжаю любить.
Потому что мне повезло. Глеб не смог стать первым во всем.
***
Я часто думаю, каким бы был моей первый раз, если бы он был по любви? Был бы Саша еще более нежным и внимательным? Аккуратным и прислушивающийся к моим нуждам?
Я думаю, да. И такой первый раз просто обязан быть счастливым.
А Глеба… Глеба так и не нашли.
Вместо эпилога
Глеб бежал, не разбирая дороги. Налево, направо, еще раз налево, прямо вдоль проспекта. Прохожие не обращали на него внимания. Парень в спортивном костюме занимается бегом, вопросов нет. И лишь те, кто встречался с ним взглядом, отходили от него на шаг и в страхе отворачивались.
Безумные вылезающие из орбит глаза, вращающиеся как ошалелые, выискивали место, где можно было бы укрыться. Измученный мозг не переставал думать. Домой идти было нельзя, туда придут первым делом, машину он бросил где-то у сквера, да вряд ли бы он ее сейчас нашел. Так, кто из его друзей сможет его принять. Марина! Достав телефон, Глеб взглянул на время. Ближе к вечеру субботы. Марина скорее всего с мужем. Нет, ее дискредитировать нельзя. Значит, Андрюха.
– Привет, бро. Как ты? – Бодрый голос друга в трубке остановил Глеба. Он забежал в какой-то двор и плюхнулся на скамейку.
– Привет, – раздувшиеся легкие после долгого бега болели. – Мне нужно спрятаться. Ты как?
– Что опять натворил? – Андрей ждал подробностей.
– Позже. Так да или нет? – Глеб крутил головой как сова, боясь слежки.
– Сейчас пришлю адрес. Приезжай на автобусе.
Положив трубку, Глеб заметил небольшой киоск на углу дома. Ему так хотелось пить. Он подошел, выбрал бутылку и полез в кошелек за деньгами. Но в нем было пусто. Черт. Он же кинул последнюю наличку Ане. Выругавшись, он полез в отсек с мелочью. Кое-как насобирав нужную сумму, бросил ее продавцу и, забрав вожделенную бутылку, жадно осушил ее одним глотком.
Телефон завибрировал. Андрей прислал ему адрес. Открыв навигатор, Глеб несколько раз покрутился вокруг своей оси, пытаясь сориентироваться, и когда наконец понял, в какую сторону ему надо, рванул без промедления.
До нужного дома он добрался быстро, минуя автобус. Ногами проще. Андрей его уже ждал у подъезда. Молча они поднялись на третий этаж и вошли в квартиру, затхлый запах из которой ударил в нос еще на лестничной клетке.
– Фу, что это? – Глеб зажал нос руками.