24
Он пробирался через лес и это замедляло его движение. Кроме того, он не был прирожденным лесником, а скорее городским человеком с соответствующими привычками, опытом и наклонностями, поэтому все это давалось ему тяжело. С другой стороны, даже горожанин знает, что, если ходьба замедляется и ухудшается, это не повод останавливаться.
Спуск с горы был не так уж и плох — ведь ты всегда можешь просто упасть вниз. Скрутиться бубликом, дышать медленно и равномерно и надеяться, что по дороге не встретятся камни. Однако после этого наступал неизбежный подъем наверх, после каждого спуска был следующим подъем.
Периодически беглец встречал на своем пути асфальтированные и грунтовые дороги, к которым так привык городской житель, пользуется ими, ездит по ним, но не в этот раз. Теперь, когда он натыкался на дорогу, то приостанавливался в глухом лесу, чтобы прислушаться и убедиться в отсутствии какого-либо движения. Затем неуклюже, тяжело дыша, перебегал через дорогу и прятался. Прежде чем продолжить свой путь он обычно прислонялся к удобному дереву, чтобы немного отдохнуть.
Он двигался приблизительно на юго-запад. Очень приблизительно. Был теплый день, наполненный щебетанием птиц и жужжанием насекомых. Его долгая дорога лежала через луга с колышущимися на ветру полевыми цветами, сосновые леса, источающие сладкие ароматы, и снова и опять издали доносилось журчание ручья. Один раз беглец даже остановился возле такого родника и утолил жажду чистой ледяной и очень вкусной водой — истинный нектар богов.
Как-то раз, не совсем твердо держась на ногах, после перебежек через каждую дорогу и длительных подъемов на холмы, он вышел к небольшой горной вершине, где струился источник. Солнечный свет проникал через крону деревьев мягкими лучами. Отчетливые звуки пенистого ручья сливались с птичьей трелью. «Я просто посижу здесь пару минуток, отдышусь», — думал беглец и когда он открыл глаза — была ночь.
Темнота. Увидеть такую ночь в городе невозможно. Крошечные звезды мерцали в далеком небе. И какой это был свет! Пение смолкло. Все птицы уснули высоко на ветвях деревьев, подальше от ночных хищников.
Ух. Беглец с трудом, морщась и постанывая, поднялся на ноги. Все его тело затекло и одеревенело, как будто доктор Зорн сделал инъекцию крахмала в его вену. По крайней мере, он отдохнул — он действительно нуждался во сне после прерванного отдыха прошлой ночью — но тело одеревенело.
Он был один в лесу. Лишь он и те хищники ночи.
Какие? Может быть медведи? Волки? Что у них водится в Штумвальдских горах? Горные львы… почему бы и нет? Лоси… а разве они хищники? Кого это волнует? Какое это имеет значение, если они накинуться на вас, чтобы поужинать или для забавы?
«Интересно, я уже в Тсерговии?» — размышлял беглец. — «Будет лучше, если я окажусь в безопасном месте». И тут его осенила мысль: «Упс. Нет солнца. Как ночью определить юго-запад?».
Ну, здесь он не мог оставаться. Тело затекло, вокруг рыскали ночные хищники и скорее всего за ним гнались — охотничьи собаки, о них-то ему тоже следует поразмышлять — кроме этого здесь, в горных вершинах беглец не чувствовал более тепла и уюта. Было холодно.
Время двигаться дальше.
Его задержал непредвиденный сон, как только он приблизился к ручью, который по-прежнему струился неподалеку. Единственным звуком, что раздавался сейчас среди темных гор, было журчание источника — без сомнений тот заглушал приближение хищников ночи — и оно доносилось вон оттуда. Теоретически, если он шел тем путем и будет придерживаться прямой линии, то там находиться юго-запад. Довольно шаткая теория, но это было все, что у него было, поэтому мужчина двинулся вперед и — сразу же набрал полные ботинки воды.
Вот те на, черт. Левой ногой, хлюпая и чвакая, с вытянутыми руками вперед, дабы не наткнуться на деревья, он шел. Звуки ручья теперь остались позади и вскоре смокли совсем. Беглец еле тащился по наклонной поверхности и мысли его были чернее ночи.
Следующие пятнадцать или двадцать минут заполнили всевозможные звуковые эффекты — глухие стуки, стоны, хрюканье, сопенье, хруст веток и один раз даже шквал свистов, хрипов и визгов, когда он случайно угодил в колючий кустарник.