Затем он вышел на дорогу. Беглец скорее почувствовал ее, чем увидел. Травяной покров под ногами сменила твердая поверхность. Это была дорога. Как правило, на дороге вряд ли могут вырасти деревья, кусты, кустарники или терновые кусты. Кроме этого вряд ли здесь повстречаются камни высотой в колено. По-человечески, особенно с точки зрения горожанина, дорога могла быть неплохим выбором.
«Пожалуйста, давай пойдем по ней», — уговаривал он сам себя. Ведь если он последует по дороге налево, то там вероятно, в любом случае будет юго-запад. Кроме того, сейчас он уже находился на территории Тсерговии, так что не о чем беспокоиться. И еще — как на один день ночного леса оказалось для него слишком много. «Пожалуйста?».
Итак, он решился. Беглец повернул налево и прихрамывающей походкой спустился на середину дороги, которая в темноте можно было различить по серой поверхности. Он никогда и ни в чем себе не отказывал.
Фары. Позади него и они приближались. Послышался хриплый рев старого двигателя, драндулет.
Беглец метнулся к обочине, думая, где бы спрятаться, но затем резко передумал. Хватит уже. Мужчина повернулся навстречу прерывистому свету и начал размахивать руками над головой, пытаясь выглядеть как добропорядочный тсерговец — а у него это слабо получалось — беглец доверил свою судьбу в руки богов. Или того, кто был за рулем грузовика.
Пикап. Тот остановился рядом с ним. Грузный старый и несговорчивый парень, по виду и запаху фермер взирал на беглеца:
— Что?
Беглец задыхался:
— Тсерговия?
— Чего-о?
Готовый к развороту и побегу к ближайшему дереву при малейших признаках неприятностей, мужчина переспросил:
— Это Тсерговия или Вотскоэк?
— Я не знаю таких городов, — признался фермер.
У беглеца от удивления отвисла челюсть:
— Что?
Крестьянин ткнул мясистым пальцем в лобовое стекло:
— Там внизу есть Fair Haven's, — подсказал он.
Беглец оперся о дверцу пикапа, чтобы не упасть — в глазах все закружилось.
— Где я?
Фермер посмотрел на него как на сбежавшего сумасшедшего, а он начинал себя так чувствовать и спросил:
— Где ты?
Дортмундер снова попытался:
— Разве это не… Вотскоэк?
— Брат, ты потерялся, — посочувствовал фермер. — Ты в Вермонте.
25
Что вы будете делать с горнолыжным курортом в летние месяцы? Наверняка тоже, что и хороший друг Градеца Краловца управляющий Гарри Хочмен попытаться изменить чертово место — ландшафт, рабочий персонал, номера, развлекательные заведения, бары, инфраструктуру. На горе Kinohaha (Оганквит для сломанной лодыжки), в отеле «Гостиницы счастливого часа» в Вермонте, например, в бесснежные месяцы проходят выступления летнего театра, художественные выставки, ряд конференций и совещаний. Тем не менее, доходы в конце лыжного сезона падают так резко, что большинство магазинов в Alpine Village, которые входят в состав курортной зоны просто закрываются, а их владельцы во время теплой погоды перебираются в другие места. На Kinohaha появился один из семи отелей, что размещались по всему миру «Гостиницы счастливого часа». Гарри Хочмен поселился в резиденции неподалеку — в замке, в этом случае за основу была взята швейцарская модель, но по желанию Гарри и Адель более великолепная и величественная. Горнолыжный центр не приносил круглогодичную прибыль и «сверлил» его задницу больше чем того требовалось. Но что ему было делать? Лишь взять горькое со сладким.
Градец в своем офисе на «Гордость Вотскоэка» глядел безнадежно на упрямого Диддамса и думал про себя: «Это безумная затея, но она может сработать, он станет своего рода некромантом, магом, Волшебником Вермонта. Как говорится: Не обращайте внимание на человека за занавеской» см. Волшебник из страны Оз).
Градец оказал некоторую услугу для Гарри Хочмена в прошлом, а Гарри предоставил тому квалифицированных мастеров для ремонта помещений посольства, что располагалось на борту корабля. Гарри был очень заинтересован во вступлении Вотскоэка в ООН. И вот когда доктор Зорн сделал Диддамсу инъекцию магического эликсира, Градец позвонил Гарри и напомнил о себе. Градец лишь однажды нанес визит своему другу в вермонтский замок. Он объяснил сложившуюся ситуацию:
— Мы взяли его и должны заставить говорить. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы это проникло в открытый доступ. Я не смею заявить моему начальству в Нови Гладе об утере реликвии, — Гарри сразу же выбросил такую идею из головы. — Мы будем давить на психику этого парня до победного конца! — прокричал он своим дребезжащим рыков в трубку.