— Опять, Чон?
— Именно поэтому мы здесь, Грийк.
— Да?
— Да. И до того, как мы начнем, давай-ка воспользуемся твоими шпионскими штучками.
В этот раз, обходя здания, они пустили в ход некоторые предметы. Грийк, например, захватил с собой небольшие микрофоны на присосках. Достаточно спрятать их в укромном местечке на окне и радио, как только вы настроите его на нужную частоту, воспроизведет каждый звук в комнате.
Более мощный и чувствительный микрофон закрепили на двух острых — Ой! — креплениях в галерее, помещении без окон. Еще одно оборудование подключили к четырем телефонным линиями, что тянулись от замка и резиденций. Все эти предметы подключили к радиооборудованию в багажнике Хундая. Оборудование было устаревшим, не новым и прошло через несколько рук, но Грийк еще в Нью-Йорке протестировал его и счел годным.
Только в пять минут третьего они закончили. В доме погасили огни и выключили телевизор. Тишина и покой царили среди гор. Дортмундер направился к незапертому окошку, чтобы… и обнаружил его закрытым.
— На этот раз они нашли его.
Грийк зевал и зевал:
— А теперь пойдем домой? — спросил он.
— Пока нет.
И Дортмундер потащился к входной двери дома. С помощью своего собственного куска гибкого металла, не оставляя следов, он взломал дверь, медленно сосчитал до пяти, захлопнул и ретировался вместе с Грийком за дом. Загорелись огни в соседнем здании.
На этот раз спустя почти две минуты двое вооруженных парней выскочили из дома, и через семнадцать минут приехало три машины шерифа. Осмотр замка на скорую руку. Дортмундер и Грийк, переключая частоты, меняя микрофоны, слушали, как люди шерифа передвигаются по замку. Стражи закона начали злиться:
— Должно быть, короткое замыкание, — говорили они друг другу.
А ребята из дома убеждали, что с утра первым делом позвонят в сервисным центр.
Дортмундера куда более интересовало, что те скажут, когда дойдут до галереи.
— Подожди минуту, надо проверить то помещение, — послышался голос, по которому Джон узнал местного жителя.
— Черт, — ответил ему другой, — я отсюда вижу, что там пусто. Это должно быть короткое замыкание.
— Хорошо, хочешь, я пойду туда или не стоит? По-моему и так все понятно.
— Не-а, черт с ним.
— Ну, если ты так думаешь.
Проверка замка в этот раз прошла очень энергично и ограничилась в основном лишь беглым осмотром комнат с порога, как это сделали в галерее. Вскоре люди покинули замок и на прощание пожелали друг другу спокойной ночи.
После того, как толпа вышла и за ней захлопнулась парадная дверь, Дортмундер и Грийк отключили радио в замке, но продолжали контролировать телефонные разговоры.
— Сейчас они будут звонить, — сказал он, и послышались гудки и треск как при междугороднем звонке.
Прошло около шести гудков, пока сонный мужской голос где-то в этом мире не ответил:
— Резиденция Хочмена.
— Это снова Симмонс, — донесся голос местного паренька и в этом голосе слышались нотки злости. — Дурацкая сигнализация срабатывает снова и снова. Но ведь внутри замка нет ничего и никого…
— Хорошо и что ты мне предлагаешь? — потребовал ответа другой голос, тоже начиная раздражаться. — Я точно не собираюсь будить из-за этого мистера Хочмена…
— Просто передай ему, что утром сигнализация…
— Я сказал, что так и сделаю.
— Он должен сразу же заняться этим.
— Хорошо, так он и сделает, Симмонс, что еще?
— Сигнализация может снова сработать.
— Если это произойдет, — от голоса повеяло холодом, — сообщи мне. Но не этой ночью. Спокойной ночи, Симмонс, — и разговор оборвался.
— Отлично, — сказал Дортмундер. — А теперь оставим прослушку в покое.
Они закрыли багажник Хундая.
— Что дальше, Чон?
— Повторим, — и Джон по грунтовой дороге направился в замок.
Он открыл и закрыл входную дверь, и снова спрятался.
Жалкая ответная реакция: спустя три минуты после включения сигнализации один паренек без оружия, но с фонариком выбежал на улицу. Лишь одна машина без сирен и мигалок подъехала к дому через пять минут. Ведь копы еще даже не успели вернуться в свою штаб-квартиру после последнего вызова. Двум из них пришлось вернуться.
Местные и помощники шерифа высказали несколько «горячих» словечек в адрес замка и вскоре машина уже мчалась в сторону горы, оставляя позади себя запах жженой резины и невооруженного парня, топающего домой. Дверь за них захлопнулась.
— Который час?
— Без десяти мунут три.