— Нет, я подумаю еще…
— Ну, думай, думай. А я пойду покурю.
Валера встает и, раздвинув Соню и Эдуарда, выходит из подсобки.
— Эд, ты скоро? — оглянулся он. — Очень есть хочется.
— Скоро.
Соня подводит Эдуарда к шахматной доске. Дима поднимает на них глаза.
— Безнадежно, да?
Эдуард неопределенно:
— Подумать надо…
— Ладно, пойду тоже покурю. Может, скажу ему, что сдаюсь. Может, не скажу.
Когда Дима вышел, Соня уселась на место перспективного, в шахматном отношении, Валеры.
— Не умеешь?
Эдуард снова неопределенно поигрывает пальцами.
— Ну хоть представление имеешь, что почем? Как конь ходит? Как слон ест?
Она сразу же делает ход, именно тот, которым Валера угрожал Диме.
— Это-то да. Могу. Я даже защиту Ботвинника знаю.
Эдик отвечает нападением на ферзя и выигрывает. Делает ход и съедает фигуру Сони. Соня кашляет.
— Откуда ты такой взялся-то?
— Я же говорю, я из хорошей семьи. У меня дедушка был солист оперетты.
— Тогда иди, чего шепну.
Она жестом манит его к себе. Эдуард опасливо наклоняется.
В комнату заглядывают Валера и Дима и видят, как Соня и Эдик о чем-то увлеченно шепчутся. Соня берет с доски несколько шахматных фигур и, перевернув их, тянет к потолку. Она машет длинными руками, а Эдуард смеется.
— Понимаешь? Шахматные фигуры, перевернутые… На потолке… Партия… Понимаешь? Какие-то фигуры уже съедены, некоторые опрокинуты. А твои приборы — осветительные я имела в виду — развесим редко-редко. Подберем, в общем, какие нужны. Понимаешь, натюрморт из шахмат и ламп… Понимаешь, да?
— Понимаю! — обрадовался Эдик. — Во дает. Вот фантазия. Все, едем в клуб. Надо спрыснуть это дело.
— Я вроде не могу, — мнется Соня. А сама думает, а почему это «не могу»?
Эдуард подталкивает к выходу:
— Обижаешь.
— Никогда!
Соня считала себя женщиной образованной, но то, о чем увлеченно беседовал инфернальщик со своими ребятами, было за пределами ее разумения. Димон утверждал, что фьючерсы идут по косой. Эдуард говорил что-то о несанкционированном счете. Валера предлагал «бросить на рынок по пять». Чем-то нужно было покрывать «дискаунт». Эдуард призывал к спекуляции. Оказалось, Дима и Валера — профессиональные брокеры.
Соня откровенно скучала. Поесть она, конечно, любила, но лучше бы перекусила чебуреком на улице и побежала бы к девчонкам в кафе. Наверное, уже сидят, ждут ее. Она набирает номер телефона Юли: «Абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети». Скукота.
Но чем томительней ожидание, тем полнее внезапная радость. Невысокий парень с темными печальными глазами вышел на эстраду, сел на высокий стул и взял несколько аккордов. Эдуард сотоварищи замолчали. Несколько голов за соседними столиками оторвались от тарелок. Парень запел хрипловатым голосом:
Соня не любила самодеятельности, но голос парня завораживал. Он талантливо пародировал «блатняк», каким-то удивительным образом придавая шутке, безделице самостоятельную и оригинальную ценность.
Эдик беззвучно шевелил губами, про себя подпевая парню.
Подруги ждали Соню. Она опаздывала. Нонна успела пополнить будущий бестселлер «Как выйти замуж и быть счастливой» парой новых страниц, а Юлька изрисовала блокнот мгновенными портретами посетителей кафе. Теперь она рисовала Нонну. Получался шарж, хотя Юля и не ставила перед собой подобной задачи. Просто у нее все было «слишком».
Юля взглянула на часы.
— Может, у нее неприятности на работе? — спросила Юля.
— У нее всегда неприятности на работе, — не отрываясь от рукописи, ответила Нонна.
Юля вернулась к рисунку, но не вытерпела, спросила:
— Может, с Жориком чего?
— С Жориком всегда «чего».
— Лера?
— Лера здорова. Вчера они с Мишкой ходили в кино.
— Родители?
— Все нормально.
— Нонна?
— Что?
Юля выхватила тетрадь из-под локтя подруги. Шариковая ручка оставила длинный фиолетовый след.
— Ты почему не волнуешься о Соне?
Нонна посмотрела на Юлькины часы:
— Рано.
— А что ты пишешь?