В павильон вошел Эдуард. Куртка, джинсы, резиновые сапоги — все в комьях грязи. На голове вязаная шапчонка колпаком. Юля поправила новый костюм на Гаврике, ловко увернулась от его руки, наделенной похлопать ее по заду, и вышла из кадра. Спиной отступила еще на несколько шагов и во что-то уперлась. Обернулась и увидела какого-то замызганного типа.
— Ох! — проговорил Эдик, глядя на Юлину голову цвета пожара. — Привет…
— Ой! Простите. Я вас не ушибла? Здравствуйте. Вы кто? Рабочий?
— Можно и так сказать, — улыбнулся Эдик. — А ты кто?
Юля ему гордо:
— Я — художник по костюмам. Нон, тут рабочий пришел!
Нонна не оборачивается. Она стоит спиной к своей группе и сосредоточенно смотрит в одну точку на заднике декорации. Зато Соня заметила Эдуарда и бежит к нему со всех ног.
— Это не рабочий! — выкрикивает она на бегу. — Это — брат мой! Это наш инфернальный друг! Заказчик наш и благодетель.
— Балаболка!
Он не может отвести взгляд от красных волос и белой, почти прозрачной кожи молодой женщины. Он видит, как она подходит к Нонне, которая стоит, отвернувшись от всех, и, кажется, читает газету, приклеенную к стене, при этом бурно жестикулируя. Эдик показывает глазами на Юлю, тихо спрашивает:
— Кто это?
— А это мои подруги! — отвечает Соня и радостно кричит: — Нонна, Юля, идите сюда!
— Да тихо ты…
Но уже поздно. Нонна и Юля обернулись и пошли по направлению к Эдику и Соне.
— Познакомьтесь, девочки. Эдуард — прошу любить и жаловать.
Нонна чинно кивает:
— Очень приятно.
— А я еще не знаю, — честно признается Юля.
Соня толкает ее локтем в бок.
— Она у нас — дитя душистых прерий. Придушить жалко, но хочется.
— Рыжая, — шепчет Эдик.
Нонка, Соня и Юлька в один голос:
— Простите?
— Да вот ты… да вот вы… рыжая такая.
— Ну и что? — строго спрашивает Юля.
— Да нет, ничего. Как работается? — спрашивает он у Нонны.
Та вежливо отзывается:
— Спасибо.
Подумав немного, искреннее добавляет:
— Ужасно!
Вечером они завалились в клуб к Эдику. Гуляла вся съемочная группа и сам Эдик с друзьями. Нонна слышала, что совместные праздники сближают творческий коллектив. Во всяком случае, в театре говорили именно так. Поэтому там часто и много выпивали. Нонна не любила шумных застолий, но ничего не могла с собой поделать. Ей казалось, что если она расстанется с ними, то потеряет нить, связывающую их.
Нонна сидит между Валерой и Димой, которые снова играют в шахматы. Шахматная доска стоит на месте Нонниной тарелки. Правда, Нонне она ни к чему, так как девушка по-прежнему смотрит в одну точку, только теперь это точка находится где-то на шахматном поле.
Соня занимается армрестлингом с оператором. Гримерша, звукорежиссер и осветитель активно болеют, хотя не вполне понятно, за кого.
Гаврик что-то мычит в углу. Складывается новая песня.
Эдуард снимает с волос Юли видимую ему одному соринку.
— Вы простите, что я вас за рабочего приняла.
— Давай на «ты».
— Давайте.
— Давай, — поправляет он.
— Давай.
— Это ты прости, что я в таком виде явился. Недвижимость у меня в области, стройки. А там дожди, грязь.
— А правда, что ты Гришу в бане подобрал?
Эдуард усмехнулся:
— Подобрал.
— А ты всех подбираешь?
— Нет, только талантливых.
Юля трясет рыжей шевелюрой.
— А мы тоже ничего!
— Вот я вас и подобрал.
Нонна прожила этот день в мягком тумане. Когда она рухнула в постель, туман заволок ее в сон и потом снился. Телефонный звонок резанул по мякоти сна, и Нонна, босая, в пижаме, подбежала к телефону:
— Алло.
В трубке слышно шипение.
— Алло.
Снова шипение, затем короткие гудки. Нонна кладет трубку и окончательно просыпается. Вновь раздается звонок.
— Алло!
Она несколько секунд слушает голос на том конце провода и от неожиданности садится мимо табурета.
— Федя? Здравствуй… Что?.. Что-нибудь случилось? Что случилось?
В Калифорнии было теплое и солнечное утро. Федя, взмыленный после оздоровительной пробежки, сидит на коряге, океан плещется рядом.
— Нон, ничего не случилось. У вас все в порядке?
— Да, — отчего-то хрипит Нонна, простыла, наверное. — А у тебя?
— Нормально. Здоровы?
— Да… А ты?
— Ничего. Как погода?
— По-разному… А у вас?
— А у нас солнце. У нас всегда солнце. Тошнит от него, тошнит. Ну ладно, пока. Я еще позвоню.
В своей питерской квартирке Нонна с недоумением смотрит на трубку, из которой слышны короткие гудки. Она осторожно кладет трубку на рычаг телефона, будто она может взорваться при неосторожном обращении.