Доказательство благосклонности к себе Юля вновь нашла под дверью квартиры. Им снова оказался букет цветов — на этот раз белых садовых ромашек.
Скрипнула дверь квартиры напротив. Выглянула соседка.
— Юль?
— Я! — Она вздрогнула.
— Парень приходил.
— Зачем?
— Букет приволок.
— Кому?
Соседка — чуть подшофе и потому сбита с толку конкретным Юлькиным вопросом:
— Кто?
— Парень. Кому букет принес? Говорил что-нибудь? Что за парень?
Соседка задумалась:
— Сказал «здравствуйте»…
— Понятно.
— Юль, выпьешь со мной?
— Не сегодня.
Юля ходит по квартире с телефонной трубкой.
— Да, Коррадо… Нет, Коррадо…
Она наливает себе вина из большой коробки. Слово же давала, что не будет пить. И соседку обидела, отказала ей. А сама? Юлька ставит бокал на стол и кружит с телефоном по квартире.
— Да, Коррадо… Нет, Коррадо…
Две вазы — одна с прежним, уже высохшим букетом, вторая с ромашками. Между вазами игрушка. Юлька подергала плюшевое ухо.
— Надо тебя как-нибудь назвать… Нет, Коррадо, я не тебе…
«Кто дарит цветы? Дарят ученики любимым учителям».
— Очень хорошо… Нет, Коррадо, это я не тебе. Я себе говорю… Нет, у меня никого нет… Только я, кот и плюшевая игрушка… Да, я обращаюсь к плюшевой игрушке!
«Еще? Дарят исцеленные больные врачам. Она не учитель и не врач. Кто еще?»
— Коррадо, вот что… Я долго думала и хочу тебе сказать. Не перебивай меня, пожалуйста.
«Дарят друзья на день рождения».
— Нет, стой. Вы с моей матерью никогда не даете мне слова сказать, как будто моего мнения не существует… А вот теперь послушай!.. Нет, слушай меня!
«Дарят влюбленные. Просто так, без всякой причины».
— Я подаю на развод. Мы разводимся, Коррадо!
Юля хватает игрушку и прижимает к себе так сильно, что белеют костяшки пальцев.
— Мы разводимся, Коррадо!
Она валится на диван. Будто ворочала каменные глыбы — от усталости ноет тело.
— Послушай, ты можешь говорить все что угодно. Все что угодно. Надо просто заканчивать этот балаган. Да, наш брак — это балаган, комедия, фарс! Все, я больше не хочу! Что не хочу? Тебя я не хочу, Коррадо! Я те-бя не хо-чу! Никогда не захочу и никогда не хотела. Я не хочу с тобой просыпаться в одной постели годы и годы, я не хочу крестить с тобой детей и внуков тоже не хочу, я не хочу лечить тебя от насморка и слушать твои рассказы о твоем бизнесе. Не хочу, не хочу, не хочу!!!
Нажимает кнопку отбоя. Почти сразу же раздается новый звонок.
— Коррадо, мы разводимся! Понимаешь ты меня? Я подаю на развод. В моей жизни может все измениться. Все может измениться! Я могу быть счастливой.
Она швыряет трубку в стену. Та рассыпается на составные части. Юля плачет, прижав к своей груди игрушку.
В глубочайшем недоумении Эдуард смотрит на трубку сотового телефона в своей руке. Пожав плечами, бросает на приборную доску.
— Странно. Случилось что-то, — говорит он Валерке.
— Поехали в клуб, — предлагает Димон. — Ну, занята девушка. Ничего не попишешь.
— Вообще она талантливый модельер, — говорит Эдуард, словно оправдываясь перед друзьями. — Неприкаянная какая-то. Я даже думаю, может, в нее денег вложить. Перспективный бизнес…
Юлька заснула, всхлипывая. Она даже во сне твердила:
— Все изменится… Я буду счастливой… Надо только взять свою судьбу в свои руки.
Проснулась утром, продрогшая, крепко прижимая к груди символ своего будущего счастья. Хрипло трещал телефон. Юля скатилась с дивана, подобрала обломки телефона, собрала кое-как, щурясь от яркого солнца и придерживая обеими руками, и сказала тихо:
— Да…
— Юля? Юля, это вы? — спросила балерина Александрова.
— Я…
— Не узнала вас. Разбогатеете.
— Хорошо бы…
— Что вы хрипите? Вы что, «браво» вчера перекричали?