— Не ори на меня.
— Я не ору!
— Орешь!
— Не ору!
— Орешь!
— Нет! — и выдохнув, очень тихо Нонна соглашается: — Ору, а что же я еще делаю?
— И Юльки нет, чтобы сказать: «Не ссорьтесь, девочки!» Нон, ну не может быть, чтобы ее в салоне не было и дома не было.
— Да, на нее не похоже. Ничего не случилось, ничего не случилось, ничего не случилось, — уговаривает Нонна саму себя. — Ну, может, она пошла в кино? Разве не может человек в кино пойти?
— Может.
Соня показывает подруге три пальца на левой руке. Правой она хватает себя за один из растопыренных пальцев и потрясает им.
— Допустим. Это позавчера. Только она бы позвонила и сказала: «Девчонки, иду в кино, с вами кофе выпить не смогу, потому что кино мне дороже, чем вы. Посмотрю кино и обязательно расскажу вам про настоящую любовь». Это должно было быть позавчера. А вчера она что делала?
Соня хватается за следующий палец.
— А вчера у нее свидание, например, было? — не веря себе, предполагает Нонна.
— Какое свидание? С кем?
— Ну, может, познакомилась с кем-нибудь?
— С кем? Где? В своем салоне с толстым байкером? Она разборчива очень, ты разве не помнишь? Это же твоя подруга Юля. Ты ведь знаешь ее всю жизнь. Она, конечно, может познакомиться с толстым байкером, чтобы погонять с ним наперегонки по Приморскому шоссе, но не позвонить она не может!
— Может! Я знаешь что заметила, Сонечка? Что в жизни разное может быть, вот что я заметила!
— Нет, не может быть! Даже если бы что-то абсурдное произошло, типа толстого байкера, она непременно бы позвонила. Обязательно! Всенепременнейше!
— Почему это ты так решила?
— Потому что ты ушла из этого спорта, а я тебе как профессионал скажу: главное не согрешить, а рассказать подружкам. И потом, если это и было, то вчера. А сегодня-то что она не звонит?
Соня хватается за третий палец и тычет им в Нонну.
— Сегодня! Сегодня!
— Софа, молчи! Я волнуюсь, перестань трясти пальцами!
— Я не трясу, а тоже волнуюсь.
Нонна берет телефон и снова набирает номер подруги.
— О, дозвонилась! Юля, дура! Ты где? Меня чуть Софа жизни не лишила. Из-за тебя… Чего принести?.. У тебя еда есть?
Соня выхватывает трубку у Нонны:
— Юлька, я тебя убью, когда доберусь до тебя!
Но убивать женщину, а тем более подругу, когда она рыдает в голос и припала к твоей груди, никто не стал. Нонна растерянно замерла с авоськами в дверях комнаты.
— Проходи-и-и-те, располага-а-а-айтесь, — подвывала Юля, повторяя это уже четвертый раз.
Соня погладила ее по голове:
— Ничего, ничего. Сейчас Нонка разгрузит сумки и сварганит что-нибудь поесть. Выгружай продукты.
Нонна уходит на кухню. Юля падает на диван.
— Ю, у тебя пролежней не будет?
— Не-е-е-т.
Соня тоном врача-психиатра вкрадчиво спрашивает:
— А что у нас случилось?
— Не знаю. Все пло-о-о-хо…
Нонна в кухне громыхает сковородками.
— Оставь ее. У нее типичная депрессия.
Соня кричит подруге:
— Депрессия — это когда хочется того, не знаю кого?
Нонна печально отзывается:
— Нет, депрессия — это когда даже его не хочется.
Юля быстро поднимает голову с подушки:
— Девочки, я точно знаю, чего мне не хочется. Я не хочу в Канаду.
Нонна появляется в комнате с бутылкой армянского коньяка и тремя бокалами.
— А мы тебя и не гоним.
— А коньячку? Коньячку хочешь?
— Коньячку? — оживляется Юля и шмыгает носом. — Коньячку хочу.
Нонна наливает:
— Вот видишь, уже появляются рефлексы.
Сидели они долго и, как это всегда происходит, незаметно оказались на кухне. Бутылка коньяка уже почти опустела. Соня курит. Нонна смотрит на блюдо, полное пирожных, будто хочет загипнотизировать их. Юльку прорвало на монолог о матери.
— Еще не было случая, чтобы я сказала: «Мама, я хочу сделать так!» И она бы мне позволила. А что еще хуже — еще не было случая, чтобы я сказала: «Мама, я не хочу этого!», и она бы мне позволила.
У Нонны мать — тоже непростая женщина, но до подобного даже она не доходила.
— Что за странная постановка вопроса? — удивляется Нонна. — Что значит «позволила»? Она там, а ты здесь. Тетя Лара всегда, конечно, была женщиной властной, но не до такой же степени.
— Тебе сколько лет, подруга?! — поддерживает Соня. — Это ненормально в твоем возрасте. Да, Нон? Скажи?
Нонна вздрагивает от неожиданного обращения. Она по-прежнему смотрит на блюдо пирожных.
— Что?
— Психоаналитик твой что бы сказал?