Соня презрительно морщится:
— А по сравнению с кем она — женщина-гром? По сравнению с рыбкой в пруду?
Нонна отрицательно мотает головой:
— Не надо о людях плохо.
— Я не плохо, я так как есть.
— Иногда это хуже всего. И потом, Сонь. Ну действительно, что мы на нее так накинулись? Поезжай, развеешься, — кивает она Юле.
— Ага, окунешься в гущу народной жизни, — держит осаду Соня.
Лосева серьезно, будто не чувствуя издевательских интонаций в словах Сони, просит Юлю:
— Потом расскажешь, — и уходит в свои владения.
Соня устала быть в конфронтации. Сколько можно?
— Тогда, знаешь, будешь вести путевые заметки. Настоящий путешественник всегда ведет заметки.
Не знала Соня, что ее иронический выпад Юля истолкует как руководство к действию. Есть такие люди: бросят что-нибудь невзначай, сущую чепуху, а другие подхватят, как знамя, и понесут.
Раннее утро, «тойота-джип RAV-4» мчится по пустынным улицам города. Юля в приподнятом настроении. Громко, на всю катушку, звучит песня группы «Фюзеляж». За рулем Паша Культя — администратор группы и личный друг Обломовой. Тереза в такт собственной песне хлопает себя по колену, а Юля наговаривает на диктофон:
— Мы выехали из города. Раннее утро. Так рано я просыпалась только однажды, когда надо было в аэропорт на рейс в Милан. Мама мне купила тогда путевку по Италии. Нет, ни слова о маме. Сейчас прекрасное раннее утро. Вот едет поливалка — поливает улицы. Вот идет мужик с удочкой — на Неву за рыбой. Тетка с корзиной цветов, накрытых марлей. Наверное, продавать несет на рынок. Красиво. Надо же, есть люди, которые добровольно просыпаются рано…
Конечно, по-другому и быть не могло. Как еще можно было представить Юлькины путевые заметки? Писать она не любила, и по этой причине ее главы в бессмертной рукописи «Как выйти замуж и быть счастливой» были самыми лаконичными. На компьютере набирать текст еще куда ни шло, а вот писать, нет уж, извините. Но идея с путевыми заметками пришлась ей по вкусу. Она откопала диктофон, бесполезно протомившийся в ящике стола три года, и впервые нашла ему применение.
Ехали около часа. Вдруг из-под капота повалил белый дым, и Паша притормозил у обочины. Стояли втроем, как перед экспонатом в музее, разглядывали внутренности автомобиля.
— Ну, что скажете, друзья? — бодро спросила Обломова.
— Я в технике плохо разбираюсь. Только рулю, — извиняется Юля.
— Перегрелась, — ласково говорит Паша. — Сейчас отдохнет и поедет.
Юля нажимает на клавишу записи и сообщает в диктофон:
— Недолго музыка играла… У нас сломалась машина. Остановились… — она заглядывает на указатель, — возле деревни Верхние Кокошки. Нечто среднее между кошками и кокошниками. Интересно, как будут называться жители.
Юля видит мужика, который тащит на веревке козу. Коза упирается и не хочет идти.
— Сейчас спрошу у местного животновода.
Она подбегает к мужику, который, несмотря на утро, еле стоит на ногах — пьян.
— Простите, как называют себя жители вашей деревни?
— Чего?
— Вы из Верхних Кокошек?
— Ну.
— Как вы себя называете?
— Мы-то?
— Да, вы.
— Мы — орел!
— Да не вы лично. Жители деревни вашей.
— Мы-то верхние.
Юля шепчет, как будто подсказывает однокласснику на уроке:
— Кокошкинцы…
— Не, мы верхние, А есть еще нижние. Так и зовемся.
Коза угрожающе блеет и надвигается рогами на Юлю. Та отбегает на безопасное расстояние и быстро тараторит в диктофон:
— За мной гонится коза. Это неприятное животное с обманчиво ласковыми глазами…
Паша подошел к Терезе. Та блаженно растянулась на солнышке под березой.
— И где ты ее откопала? — строго спрашивает он, будто от этого зависит успех их сегодняшнего предприятия. Наверное, дай ему волю, он потребовал бы Юлькиных рекомендаций.
— А что? — интересуется Терезка.
— Она дура?
— Она шьет потрясающие шмотки за пять копеек.
Провинциальная предприимчивость Терезе не изменяла никогда. На этом, собственно, и поднялась, отвоевав себе кусочек территории на подошве Олимпа шоу-бизнеса.
— За пять копеек ты на любом рынке можешь прибарахлиться, — отвечает Паша. Склад его ума, также человека из глубинки, причем из той же, что и Тереза, подсказывал ему иную манеру поведения — экономь, терпи, копи, и к сорока годам купишь квартиру.
— Сам на рынке одевайся.
— А я и одеваюсь.
— Оно и видно. Кончай ты свои периферийные привычки. Со мной работаешь.