Паша подавился обидой, но стерпел. Что ж, не впервой. Тереза дразнила его то убогой фамилией, то говором, от которого он никак не мог избавиться. Лучше всего в таких случаях сменить тему. Он так и сделал.
— По поводу концерта я договорился. Зальчик небольшой, директриса говорит, набьем. Аванс не дала. Говорит, Обломову собственными глазами увижу — половину получите.
— Плохо, что не дала. — Тереза недовольно сплюнула.
— А что плохого? Половину перед концертом получим, половину — когда отработаем. Не напарит.
— Я не про то. Не по рангу вроде. Я условия диктую.
Паша усмехнулся. Звездная болезнь Терезы только-только пускает ядовитые ростки, но, кажется, прогрессировать будет стремительно. Он смотрел, как Юля бегает от козы, которую мужик силится тянуть прежним курсом. Суетясь и толкаясь, группа представляла собой комическое трио из немого кино.
Юля бегала от козы и продолжала вести путевой дневник:
— Простые люди мне нравятся… Они простые… Они ведут натуральное хозяйство и дружат со своими домашними животными. Но я здесь оказалась случайно. Если бы не поиски имиджа Терезы Обломовой, меня бы здесь не было… У Терезы нет никакого имиджа.
Обломова встрепенулась:
— Что значит нет имиджа?!
Юля миролюбиво объясняет:
— Это когда форма не соответствует содержанию.
Обломова равнодушно пожимает плечами.
Машина мчится мимо сосен и валунов. Шоссе, гладкое, как серая шелковая лента, разматывается в нужном направлении. В окне мелькают белые дорожные столбцы и кривые березы.
Юля шепчет в диктофон:
— Тереза обижается, когда я говорю ей об отсутствии у нее имиджа. Но это истинная правда…
Тереза помалкивает, терпит.
— Она славная, но какая-то неровная, — продолжает Юля. — Она молодая и старая, она грубая и добрая одновременно. Мне кажется, что она похожа на сучковатое дерево — сморщенная кора и молодые зеленые листочки.
— Я — сучковатая? — кричит Тереза. Всякому терпению когда-нибудь приходит конец.
Юля ведь не со зла. Она вообще не может никого обидеть, только подруг иногда любит подцепить на крючок их слабостей. А посторонних людей — только случайно, по внезапному порыву собственной непосредственности. И Юля поспешно исправляет положение:
— Я стала бы одевать ее в вещи коричневых, древесных тонов.
Обломова резко прерывает:
— Кончай базарить.
Юля тактично меняет тему:
— С ней Паша…
Паша взглянул в зеркало, и Юля поймала его недовольно прищур. Но, в конце концов, она не напрашивалась ехать с ними. Тереза хочет использовать ее, а у Юльки собственная цель — путешествие как локальная психотерапия. Все справедливо. И Юлька продолжает:
— Он администратор «Фюзеляжа». У него странные взгляды на моду. Меня он, кажется, невзлюбил. Почему, не знаю. Но, может быть, мне это только кажется. Потом спрошу.
Паша качнул головой:
— Ну-ну…
Приходится оправдываться:
— Это шутка. Игра такая. Путевой дневник. Я придумываю сюжет для себя, ну, для развлечения… Чтобы представить, будто я в настоящем путешествии.
— Несерьезно все это, — убедительно говорит Паша.
Юля корчит гримасу и отворачивается к окну. За окном мелькает все тот же карельский пейзаж.
— Паше и Терезе не нравится мой путевой дневник. Вернее, то, что я говорю. Она очень серьезно относится к своему творчеству, а он серьезно относится к ней. Это ж видно… Поэтому я вынуждена наговаривать свои заметки тайно.
Автомобиль подъезжает к придорожной забегаловке. Администратор «Фюзеляжа» останавливается неподалеку.
— Ну что, девушки, перекусим на полпути?
Слава богу! Ехать стало утомительно. Юля с готовностью отзывается:
— Перекусим. Почему бы и нет?
— Давно уже пора, совсем артистку голодом заморили, кто же вам денежки заработает? — ворчит Обломова и первая выскакивает из машины. Паша выходит вслед за ней. Он такой огромный, что грубоватая Тереза кажется рядом с ним хрупкой девчушкой, только что косичек нет. Уткнувшись подбородком в переднее кресло, Юлька наблюдает за ними.
Паша осторожно кладет большие крестьянские ладони на плечи Обломовой.
— Только без фокусов, лады?
— О чем ты? — дергает она плечами, сбрасывая с себя руки своего администратора. — Все ништяк.
— Точно?
— Точно!
— Ну смотри. Пресса приедет. Сорвешь еще концерт…
— И что? — с вызовом перебивает Тереза.
— Такого понапишут…
— Все под контролем.
Она скрывается за дверями закусочной. Паша возвращается к машине.
— Вылезай давай, а то вместе с тобой закрою, — говорит он Юльке, демонстративно держа палец на кнопке электронного замка.