Ее будит настойчивый стук в дверь. Очнувшись, Юля видит, что покрылась гусиной кожей: вода остыла. Она тянется к часам, лежащим на полочке, — они показывают пять часов. Стук повторяется. Юля вылезает из ванны, на ходу кутается в махровый халат, тоже снежно-белый, и подходит к двери.
— Кто?
— Дед Пихто! — орет Паша так, что Юля тут же распахивает дверь. Он стоит на пороге, запыхавшийся, раскрасневшийся, проходит мимо Юли в номер, выглядывает в окно и затем плюхается в кресло посреди комнаты. Юля идет следом за ним, на ходу вытирая голову. На ковре остаются мокрые следы.
— Что случилось-то? Там засада? Меняем явки и пароли?
— Да иди ты со своими шутками…
— Какие тут шутки? Правда жизни, обеспеченная твоей подругой Обломовой. Содержание, соответствующее фамилии.
— Тереза покончила жизнь самоубийством.
— Что?
— Ее больше нет.
— Да что ты мелешь? Я ее до вашей комнаты проводила.
— Я стучал, кричал, звонил — она не отзывается.
— Мобильный?
— Не отвечает.
— Машина?
— Я на ней приехал, вон она, под окнами стоит.
Юля подходит к окну, отдергивает занавеску и смотрит вниз, но ничего похожего на Пашин джип под окнами нет.
— Где? Где машина? — спрашивает Юля, и Паша, сорвавшись с места, подбегает к окну.
— Ничего не понимаю, я же только что смотрел…
— А вторые ключи у нее есть?
Паша виновато вздыхает:
— Есть.
— Что ж ты у нее не отобрал-то?! Мне кажется, одного инцидента вполне достаточно. А мое сердце чует, что он у вас не первый. Теперь вот заедет куда-нибудь в Финляндию, получится международный скандал.
И Паша сдался. Он повалился в кресло, осел и прилип к спинке.
— Блин-компот, что же делать? Дорого бы я заплатил, чтобы ее собственными глазами увидеть.
Он прикрыл ладонью глаза, будто изображение Обломовой — живой и невредимой — вот-вот должно было появится перед его внутренним взором.
Вот за это Юля и презирала многих мужчин, почти всех, кого знала: в самый ответственный момент они вдруг прикрывали ладонью глаза и признавали, что жизнь — дерьмо. Почему сейчас? Почему не вчера или месяц назад? Ни Юлька, ни Нонна так не поступали. Они карабкались, царапали ногтями препятствия и умудрялись при этом шутить.
Юля хватает в охапку вещи и бежит в ванную — переодеваться. Через несколько секунд она готова. Причесываясь на ходу, выскакивает из номера. За ней, громыхая ботинками, бежит Паша.
— Ключ от триста пятого не сдавали? — кричит на бегу Юлька.
Утренний администратор приподнимается из-за стойки.
— Нет, а что случилось? Сначала ваша подружка пробежала как ошпаренная, теперь вот вы.
— Куда побежала? Когда? — разом спросили Паша и Юля.
— Да на стоянку, минут десять назад.
— Десять минут назад я должен был с ней нос к носу в дверях вот этих столкнуться…
— А вы через левую дверь вошли, а она через бар выбежала. Я еще подумал…
— «Подумал, подумал»! А сказать мне не могли сразу же?
Администратор, обидевшись, сел:
— Ну кто же знал, что вы ее из дому без охраны не выпускаете.
— Ее удержишь, как же!
Юлька с Пашей выбежали из холла. Вслед им полетел голос администратора:
— Она кричала на бегу: «Отомстим за неизвестных русских артистов!»
Разбитый джип они обнаружили у ближайшего столба. Недалеко уехала пьяная и несчастная рок-звезда. Около машины топтались гаишники — пожилой с усами и помоложе, который все время трубно сморкался в гигантский носовой платок.
Паша по-бабьи всплеснул руками и захлюпал носом.
— Ой, мамочки!
Он бросился к машине. Юля едва поспевала за ним, приговаривая на бегу:
— Да не волнуйся ты так! Что с ней сделается?
Ни в машине, ни возле Терезы не было. А джип так аккуратно вписался в столб, будто обнял его бампером. Коричневое пятно, расползшееся по асфальту, напоминало кровь, и Паша побелел. Юля дернула его за рукав:
— Эй, это масло вытекло.
— Где девушка? Певица, лысая такая, бритая, — кричал Паша гаишникам, попеременно хватая их за китель.
— Только не надо причитать! — успокоил старший. — Лысая певица в отделении.
— В каком отделении?! — Паша схватился за сердце.
— Милиции, каком же еще!? Хотя ты прав, мужик, — по ней психушка плачет.
— Что случилось?!
Гаишник с насморком протрубил в носовой платок и сказал разочарованно:
— Да ничего. Пьяным везет. Так нажралась, что из-за руля выпала.
— На ходу, — прошептал Паша.
— На лету! — огрызнулся пожилой усач. — Ты что, тоже того? У нас сегодня, Петь, видать, не только лесорубы съехались, но и психи. Не задалась неделька!