— Пусть полежит, может, уснет. Тебе Миша тоже надо обязательно отдохнуть, ночью придется нашей основной ударной силой стать. А Виктору, как владельцу неучтенного огнестрела, твоей поддержкой быть придется. Олег вон поднялся, пусть посидит около Луки, помочь-то он вряд ли чем сможет, но попить водички дать в состоянии.
Успокоенные спокойным голосом поковника, а главное, появлением цели, ведущей к спасению, всем только и оставалось, как прислушаться к его совету. И не смотря на тревожные мысли, одолевающие каждого, все вскоре уснули. Даже Лука, не смотря на боль, смог, толи уснуть, толи просто отключился.
23.08.22 г. Новый мир. Город Москва. Крепость возле города. Кравчук
Полумрак в комнате позволял рассмотреть человека сидящего в кресле возле журнального столика, на котором стояла бутылка коньяка и тарелка с какими-то фруктами. Периодически прикладываясь к бокалу с налитой янтарной жидкостью, человек задумчиво смотрел в темнеющее окно и что-то невнятно бормотал. Постепенно по мере принятия напитка из бутылки голос крепчал, и вскоре уже можно было понять, что недовольство прожитым днем так и лезет из него.
— Прав Терпила, ох как прав. Как он там мне сказал: «Жизнь как супермаркет, бери, что хочешь, но не забывай, касса — впереди. За все придется платить», и ведь он прав, на все сто процентов прав. Лишь от нас самих зависит, сколько предстоит пройти до этой кассы. Всю жизнь или какой-то отрезок жизненный. Все ерунда, когда говорят что жить надо по правилам. Пошли они все нахер. Моя жизнь, как хочу, так и живу. Мне нравоучения ваши до лампочки, и я проживу то, что мне отпущено, так как посчитаю нужным.
Кравчук, нередко сидя так вот, в одиночку, пил спиртные напитки и разговаривал сам с собой. Нет, его не мучили ни совесть, ни память по убиенным им людям, не было и сожалений по прошедшей впустую жизни «одинокого волка». Он все это время продолжал спорить со своей матерью. Хоть она и скончалась уже давно, но ее голос постоянно стучал по мозгам сына с ее нудной нравоучительной интонацией учительницы начальных классов. Это его иной раз доводило до безобразной истерики. И он в это время напоминал сам себе того пацана, который не выдержав очередной нотации как надо правильно жить, избил свою мать, от чего она и умерла через некоторое время. Она ни кому не сказала про это, лишь перед смертью перекрестив его, прошептала: «Бог тебе судья сынок».
Видимо именно это заставляло его метаться по жизни, совершать действия которые не вписывались в правила жизни общества, как бы доказывая всем, и себе в первую очередь, что он живет, так как ему хочется и плевать он хотел на все правила и законы. Он сам себе закон. Он лез во все дворовые драки, постоянно при этом попадая в милицию. Участковый милиционер, желая избавиться от такого жителя района, а может из-за жалости к сыну первой учительницы своего сына, поспособствовал тому, чтобы его приняли в школу милиции, надеясь, что это как-то поможет в налаживании непутевой жизни парня. Отец после смерти жены запил и не участвовал в воспитании сына, а может, поэтому и запил, знал вероятно, кто виноват в смерти его подруги и спутницы по жизни.
Полувоенная обстановка в школе милиции, в которой через некоторое время смог бы получить «хлебную» специальность гаишника, первое время сдерживала его наклонности садиста и убийцы. Но получилось так, что он и еще двое примерно таких же молодых людей во время разгона на Крещатике в Киеве демонстрации, перестарались и, избивая резиновыми дубинками, ни в чем не повинных людей, убили троих демонстрантов. Это смогли зафиксировать на кинокамеру. Милиция Киева, спасая свою честь, отреклась от своих людей и тем самым поставила молодых людей в безвыходное положение. Но нашлись «добрые» люди и помогли им исчезнуть из города. Так они оказались в Черногории, где и стали наемниками. После непродолжительного обучения они приняли активное участие в зачистке страны от христиан в составе Хорватского особого мусульманского батальона. Накопив опыт боевых действий они, узнав о военных действиях в Чечне, приняли решение поучаствовать и там, так сказать помочь братьям мусульманам. К тому времени они приняли мусульманство в Черногории и считали себя воинами Аллаха. Уже тогда у них за душой не осталось ничего святого. Даже деньги, которые они получали как наемники, стали воспринимать не как цель их жизни, а как средство для достижения этой цели. Хотя если спросить какая все-таки ваша цель ни один из этой тройки толком ответить не сможет. Каждый из них понимал ее по своему, а может просто шли по жизни, как пилигримы, ища приключения на свою попу, скрывая все свои страшные дела под маской святости и желания побывать в святых местах. Никто из них и сам не смог бы на это что-то сказать путное.