— Отец не волнуйся так. Давай я открою.
Петр отобрал ключи у отца и спокойно открыл замок, а затем и дверь. Спертый воздух шибанул в нос, заставив обоих дышать открытым ртом.
— Они что, их тут все время взаперти держат? Дышать же нечем! Вот сволочи. — Петр продолжал возмущаться, а полковник в это время успел спуститься вниз по лестнице и негромко позвал:
— Настя! Настенька! Вы тут?
Он чуть не завалился назад от внезапно налетевшей на него Насти.
— Я знала, я чувствовала, я надеялась, что ты меня найдешь. Я с первого взгляда на тебя поняла, что на тебя можно надеяться, что ты меня в беде не бросишь.
Она пыталась прижаться к нему еще крепче, продолжая что-то бормотать.
Полковник, прижимая к себе свое бесценное сокровище, пытался ее успокоить.
— Настенька, милая, успокойся, все будет хорошо, я пришел. Не надо родная не плачь, я тебя никому не дам в обиду. Слово офицера. Ни кому и ни за что!
— Так, давайте пузыри, потом будем пускать. Настя тут вы все или кого-то нет? Настя опомнись, времени у нас нет, мокроту тут разводить. — Петр нарочно так грубо говорил с ней, пытаясь настроить на деловой тон Настю и отца.
— Все мы тут — донесся из темноты мужской голос — только двое детей ходить не могут. Почти трое суток как в яме сидим, безвылазно. Никого не выпускали, дышать уже нечем, вот детишки и сомлели.
— Значит так, нам с вами надо как можно тише и быстрее подняться наверх и сесть в машины. Наша операция по вашему спасению скрытная и с властями местными не согласованная, поэтому нам с вами надо уйти отсюда по-английски, то есть, не прощаясь и как можно незаметнее. Всем все ясно?
Тогда по одному не толпясь, поднимаемся наверх, еще раз говорю, не шуметь.
Петр быстро выскочил на палубу и, подозвав Била, попросил того сгонять за транспортом. Сам же стал принимать выползающих из трюма людей. Они все были ослаблены и первое что попросили это воды.
— Вот черт, про это мы и не подумали — чуть ли не вслух подумал Петр. — И как быть? Где тут может быть вода?
— Потерпите немного, недолго осталось, нам надо убраться отсюда как можно быстрее. Не дай бог кто-то тревогу поднимет, все тут и поляжем. Терпите и переходите туда на пирс, осторожнее только в море не свалитесь.
Батя, ты как, в состоянии помощь людям оказывать?
— Да, да. Все, я уже в деле. Я на берегу буду встречать, ты здесь убедись, что все смогли выйти из трюма.
— Ты не забудь оружие часового забрать, может пригодиться нам в дальнейшем.
— Да, да, я и часового уже связал, вот только не знаю сможет потом разговаривать или нет.
С посадкой провозились минут пятнадцать. Хоть все старались не шуметь, но без него все-таки было не обойтись при наличии такого количества обессиленных долгой изоляцией в закрытом помещении людей. Но им везло, никто пока не поднимал тревоги, повезло и на проходной, охранник даже не стал проверять, что вывозит со своего склада секретарь мэра. Не в первый раз подобное, и даже то, что она сама за рулем никого не удивило.
Тихую ночь нарушали только работающие двигатели машин, город спал, и никто не обращал внимания на такую мелочь как проезжающие машины. Остановились лишь у дома Била, где смогли взять две канистры с водой.
— Как мы могли забыть про воду — сокрушался Бил, — ведь приготовили канистры специально.
И полковник и все остальные смогли вздохнуть с облегчением только тогда, когда миновали изгородь под мостом.
37.08.22 г. Новый Мир. Развилка дороги в предместье города Новая Одесса.
— Ну, вот, а ты боялась — облегченно сказал полковник непонятно кому. То ли Петру, напряженно ведущему машину, то ли Насте, сидящей между ними, и счастливо прижимающейся к мужу.
К месту, где договорились встретиться с основной группой, доехали быстро, но там пока никого не было.
— Ничего, ничего. Им дольше собираться надо, да и ехать не близко. Километров двадцать примерно. — Успокаивал и себя и других полковник. — Пока давайте покормим людей. Молодец Рая, что столько бутербродов наделала, как знала, что люди голодные будут. Петя, ты так и сиди за пулеметом, вдруг кто-то заинтересуется нами. Сиди и веди наблюдение. Хоть в темноте и не видно ничего, но свет фар машин можно увидеть далеко. Лишь бы Антонина не подвела, дорогу не перепутала.