— Заложил меня, да? — спросил Максим.
— Да вот как-то так. Зато у тебя теперь несколько новых поклонников…
— А где Элька? И Мельников?
— О! — Костя засмеялся. — Эти двое заняты вместе. — Он выждал паузу — наверное, чтобы Максим оценил шутку, — и завершил: — Сидят по комнатам и режутся по сетке в третью “Кваку”.
Он был не особенно пьян — скорее, перевозбужден.
— Ну, пусть и дальше сидят.
— Да. Оставь этих дегродов и давай к нам.
— А в честь чего пьянка?
— Отмечаем. Меня на работу взяли, стажировка начнется завтра! Так что сегодня веселимся… — он тяжело вздохнул. — А грустить завтра будем. Да… Завтра похороны нашей Аленушки… И я туда не попадаю… — Он издал громкий звук, похожий на всхлип, но тут же нагнал на себя улыбку. — Не откажешься разделить выпивку с верным поклонником?
Кстати, о поклонниках. Вот и настало время задать Косте серьезный вопрос.
— Можешь выйти на кухню? Надо поговорить.
— Ну, че бы и нет... — Костя вышел вслед за гостем, не забыв захватить со стола рюмку с водкой и бутербродик.
— Кость, хочу спросить у тебя кое-что, — сказал Максим, плотно закрыв дверь на кухню.
— Вперед!
— Вадим Мельников — геймер-задрот. Он про меня знает и от меня тащится. Саня, который брат Карины, тоже геймер, хотя и не совсем задрот. Он тоже знает про меня и тоже тащится. Но ты-то вообще не геймер, и уж тем более не задрот. Я могу поверить, что ты что-то обо мне слышал. Но с какого перепугу ты мной восхищаешься? Что, не нашел себе другого объекта для поклонения?
Костя недолго поколебался с ответом, махнул рукой и сказал с усмешкой:
— Да, дорогой мой объект, ты меня раскусил. Я вообще не знал, кто ты такой, и не узнал бы, кабы не Вадик. Он постоянно повторял твое имя, просто бредил тобой… И я подумал: а вот пообщался бы ты с ним лично — может, и человека бы из него сделал…
— И заодно твое финансовое положение поправил, — подсказал Максим.
— И это тоже. Да и самому стало интересно. Я как-то не думал, что есть такие люди, которые какие-то реальные деньги зарабатывают тем, что играют в компьютерные игрушки. Я был уверен, что ты такой же задрот, как Мельников. Но когда увидел тебя в реале, понял, что ты другой.
— Какой же?
— Нормальный. Хотя и с небольшими заскоками, но у кого их нет?
— Я так и понял, что ты все это время врал, пока пел мне дифирамбы.
— Ну, зачем так сурово? Не врал, а…
— Играл, — опять подсказал Максим. — Как дети играют в космонавтов. Интересно было себя попробовать в этой рольке, а? Якобы ты мой фанат, а я суперзвезда.
— Нет, — зачем-то начал оправдываться Константин. — Ты ведь и в самом деле достоин восхищения…
— Пусть Мельников восхищается. А ты нормальный человек, оставайся им и дальше.
— За нормальных людей! — Костя поднял рюмку, которую держал в руке, на секунду задержал ее в воздухе, затем отправил содержимое себе в рот. Громко выдохнул, закусил канапе. — Хорошо-о… Кстати, Мельников. Ты знаешь, мне кажется, что Вадимка… ну… мне страшно это выговорить.
— Попробуй.
— Ну, что он… эм… — Костя замялся.
— Гей? Ты это хочешь сказать?
— Ну. Я бы не хотел такое говорить про своего друга, но факты говорят сами за себя.
— Факты? Очень интересно. Он что, качает гей-прон?
— Прон? Че такое “прон”?
— “Прон” — это слово “порн” с переставленными буквами. Так пишут на трекерах, чтобы не запалили.
— А, ясно. Я все равно не смотрю порнуху. Я люблю красивую эротику. Я не считаю, что показывать крупным планом разные дырки — это сексуально…
Костя очень любил поговорить про себя. Максим это дело пресек:
— Так что, ты застал Вадика за просмотром гей-порно?
— Нет, это вообще был бы ахтунг. Но мне кажется, дело к этому и идет. Это же ненормально, чтобы двадцатилетний парень так от девчонок шарахался! Я понимаю, было б ему тринадцать. В тринадцать лет я сам девчонок боялся.
— По-моему, Вадим с ориентацией еще не определился.
— Так пусть определяется! Давно пора! Знаешь, Максимка, он на тебе просто помешан. Я не знаю, что это — половое влечение или фанатизм, но факт: стоит только вспомнить твое имя, как он меняется. Бля, ну сделай же что-нибудь, пока он совсем пидором не стал! Сними ему шалаву, что ли!
— Успокойся, Костя. Никого я покупать ему не буду.
— Денег жалко?
— Нет. Его жалко. Я сам лишился невинности с проституткой. Поверь, ничего хорошего в этом не было. Лучше б я девственником остался.
— Что хорошего в том, чтоб быть девственником?
Максим вспомнил грустное лицо Сани и сказал: