Я поперхнулся воздухом. Сопрано? У меня?!
— Чудесно! — Шандор вальяжно махнул рукой. — Усладите же наш слух, милейшая Шарлотта.
Я вздохнул. Похоже, выхода у меня не было. Обычно, когда я пою, караоке-бар пустеет. Но сейчас я относительно трезв, может, и выйдет что-то путное.
Я встал, оглядел гостей.
— Что желает услышать почтенная публика?
— На ваш выбор, чаровница, — произнёс Шандор, не переставая улыбаться.
Я усмехнулся:
— Ну, ладно. Ты сам этого захотел, черныш!
Мне пришлось изобразить драматическую паузу, чтобы вспомнить хоть что-то. В голове крутилась какая-то дурацкая песня, которую постоянно орала моя предпоследняя девушка. Как её там… Алиса? Нет, вроде, Алёна. Хотя, без разницы.
— Пожалуй, я исполню песню госпожи… чёрт, забыл фамилию. Хотя, вы её всё равно не знаете. Ладно, погнали, — я защёлкал пальцами, пытаясь настроиться на нужный ритм. — Какие же там слова? А! Вспомнил… вспомнила.
Я откашлялся и начал петь с чрезмерным пафосом:
— Я наскоку быстрей остановлю коня! И войду в дом, объятый пламенем огня! — для усиления эффекта, я добавил махи руками, изображая что-то вроде танцевальных движений. — Твоим бла-бла я перестала доверять! Что с тобой, что без тебя — всё одинаково-о-о-о!
Вайорика пошатнулась и схватилась за спинку моего стула:
— Что с вами, госпожа? Вас свело судорогой?! — с паникой пролепетала она.
— Милая, у вас жар? — Шандор наклонился вперёд. — Вы бредите?
— Что за ужасные звуки вы извергаете?! — Донка побагровела. — И почему изволите кривляться перед нами?!
— Какой позор! — рявкнул маркиз Лукасц, хватаясь за сердце.
Я развёл руками:
— А что не так-то? Вы же сами хотели. Разве вам не нравится, как я пою и танцую?
— Вы… что?! — глаза Донки, казалось, вот-вот вывалятся на скатерть.
— Ах, мама! — Милош, сияя, вскочил с места. — Это же шарада! Шарлотта, как чудесно вы придумали развлечь нас игрой! Но я разгадал вашу загадку! Милая Шарлотта, вы желаете танцевать? Я прав?
Маркиз тут же оживился:
— Конечно! Конечно, вы правы, драгоценный герцог! Шарлотта так мечтала о танце с вами, но вы же понимаете, что правила приличия не позволяют девушке…
— Ах, не продолжайте, дорогой маркиз, — кивнул герцог, а после встал, поклонился мне и протянул руку: — Я готов! Позвольте вашу руку, красавица.
Я скривился. Пляски с холёным юнцом совсем не входили в мои планы.
Маркиз схватил меня за локоть и процедил сквозь зубы:
— Немедленно подай руку герцогу! Иначе… иначе… — он сжал пальцы с такой силой, что я чуть не взвизгнул.
— Ладно, папаша, без нервов, — примирительно сказал я. — Сейчас всё будет.
Милош сунул свою ладонь мне чуть ли ни под нос, по-щенячьи заглядывая в лицо:
— Прекрасная Шарлотта, вы осчастливите меня туром вальса?
— Эм… ну да, — я покосился на пышущего гневом маркиза, и тихо добавил: — Умел бы я ещё его плясать…
— Музыканты! — гаркнул старый. — Вальс!
Откуда-то сбоку раздалась музыка. Парнишка вывел меня из-за стола и благоговейно повёл к свободному центру веранды. Я пытался следовать за ним с достоинством, но ноги путались в платье, корсет не давал нормально дышать, а неудобные туфли скользили по полированному полу.
— Милая Шарлотта, — прошептал Милош, заливаясь краской. — Я счастлив быть так близко с вами.
— Э, пацан, — буркнул я. — Не жми меня так сильно!
Герцог тут же отстранился, хлопая испуганными глазами.
— О, тысяча извинений, нежнейшая из нежнейших! Я был так неучтив! — он покраснел ещё сильнее. — Всему виной обуревающие меня чувства! С того момента, как я увидел вас, я не могу ни есть, ни пить!
Я быстро оценил поджарую фигуру парнишки: не похоже, что до этого он хавал, как не в себя. Балабол, короче.
— Но вы молчите… — Милош тревожно посмотрел на меня. — Я оскорбил вас своими дерзкими речами?
— Пф… Да всё в порядке.
— Правда? — он просиял. — О, я так счастлив! Тогда танцуем?
И он плавно зашагал в так музыке, слегка приобнимая меня за талию. Я постарался повторить движения, но не рассчитал и наступил ему на ногу. Потом на другую.
— Ай! — вскрикнул Милош. — Вы изволили наступить на обе мои ноги! — но вместо обиды на его лице появилось воодушевление. — Я понял ваш намёк, великолепнейшая Шарлотта! — его глаза засияли. — Неужели я смею надеяться на взаимность?!
Я закатил глаза. М-да, а парнишка-то, походу, попал. Одно из двух — либо он наглухо двинулся, либо втюрился по самые помидоры.
— Шарлотта, что же вы молчите? — в его голосе звучало отчаяние. — Ведь я… я… я безумно люблю вас!