Кажется, у меня получилось и сейчас пришло время врубать «доброго полицейского».
— Вайорика, — вкрадчиво сказал я и похлопал по кровати рядом с собой. — Присядь, пожалуйста.
Служанка покосилась на меня, в нерешительности закусила губу, но через секунду всё-таки подчинилась и аккуратно устроилась неподалёку на шёлковых простынях. Я одарил её самым располагающим взглядом из своего арсенала. Мы помолчали.
— Далеко… — вдруг выдохнула девушка.
— Что?
— Ведьма…
— Что ведьма?
— Ради всего святого, прекрати повторять одно и тоже! — мгновенно взорвалась она.
Я расплылся в довольной улыбке. Фокус с эмоциональными качелями сработал. Впрочем, как и всегда.
— А вот такой боевой настрой мне уже нравится! А то развела мокроту. Ладно, что ты там про ведьму говорила? Далеко — это что значит? Живёт она далеко? Сколько пёхать придётся? Час? Два?
Вайорика опустила голову, разглядывая свои руки, сложенные на коленях.
— Ты не дойдёшь до неё, — сказала она, как будто сожалея о том, что не смогла сдержаться.
— Это ещё почему? Ноги вроде есть. Голова на месте. Платье, конечно, дурацкое, но…
— Потому что ты — девица знатного рода, — перебила Вайорика, поднимая на меня глаза. — Дочь маркиза Лукасца. Тебе нельзя просто так взять и уйти из поместья. Тебя не выпустят.
Я фыркнул:
— Ну да. Конечно. А если я скажу, что просто иду гулять?
— Гулять? — служанка покачала головой. — Миледи не гуляют просто так. Тем более одни. Тем более по вечерам. Тем более после такого скандала. Никто не позволит, — она начала загибать пальцы: — у ворот стоит стража, Томас-дворецкий отдал приказ никого не выпускать без разрешения маркиза, а маркиз… — Вайорика поджала губы и замолчала, боясь озвучить собственные мысли.
— Долбанутый деспотичный старикашка? — закончил я за неё.
— Господин не в себе, — насупилась Вайорика. — После того, что ты… то есть, что случилось с герцогом Милошем… Святые угодники, он не даст тебе выйти даже во двор, не то что за ворота.
Я призадумался, встал и начал ходить по комнате. Корсет, кажется, уже врос в мои внутренности, ноги путались в кружавчетом подоле и всё это бесило до невозможности.
— Ладно, — сказал я. — Тогда сбегу. Вылезу через окно, найду в заборе щёлочку. Вон я какой теперь стройняшка, как таракан могу под плинтусом прятаться.
Вайорика почему-то не улыбнулась:
— Даже если ты выберешься из поместья, тебя поймают на улице. Юная госпожа одна, ночью, без сопровождения? Это не просто странно — это подозрительно. Стража задержит тебя. Или бандиты. Или… — она перекрестилась. — .ещё кто похуже.
Я сложил руки на груди, к слову сказать, на отменной такой груди.
— Знаешь, ты сейчас токсичешь не по-детски. Одна критика от тебя. Не нравится мой план, так предложи свой.
Вайорика положила пальцы на подбородок и я увидел, как в её глазах лихорадочно мелькают мысли.
— Нужно, чтобы тебя выпустили по личному разрешению Маркиза. С сопровождением и каретой, — рассуждала она вслух.
— И как ты это себе представляешь? Пойти к толстяку и сказать: «Батенька, отпустите-ка меня к Болотной ведьме, а то мне нужно срочно вернуться в тело мужика»? Так что ли?
Вайорика вдруг засияла:
— Нет. Мы скажем… Мы скажем, что ты отправляешься в дом божий! В монастырь!
— В монастырь? — я поднял брови. — Ну здрасти приехали. Сначала в ночные бабочки, а теперь в монашки меня отправляешь? Мне кажется или ты ненормальная?
— Да! — Вайорика заговорила быстрее, совсем не слушая меня и всё больше распаляясь своей идеей. — Мы поедем в храм Святой Агнессы. Он в двух часах езды отсюда. Туда часто приезжают знатные дамы, чтобы помолиться, попросить прощения за грехи и заступничества у Святых угодников.
— Мы?! — с недоверием переспросил я.
— Конечно! Разве я могу доверить тебе будущее Миледи? Не переживай, Маркиз не посмеет отказать! Молитва в храме — благое дело. Он даже обрадуется, что ты хочешь исправить свою ошибку.
Я прищурился:
— И? Я что-то не догоняю, как это поможет?
— Болота — не так далеко от храма, — по-лисьи заулыбалась служанка. — Коли Господу угодно такое безумие, ночь скроет нас от глаз следящих. Мы доберёмся до болот и успеем вернуться ещё до рассвета. Скажем, что провели ночь в молитвах.
Я уставился на неё с нескрываемым восхищением:
— Ничего себе. А ты, оказывается, умеешь врать. Хвалю!
Вайорика покраснела:
— Это не ложь! Это… это… — она запнулась. — Я готова на всё ради спасения Миледи Шарлотты!
— Ага, конечно, — усмехнулся я. — Ради Шарлотты. Ладно, значит, давай повторим: едем в монастырь, оттуда сваливаем к ведьме, она меня расколдовывает, и я возвращаюсь домой. План — огонь, вот только есть один вопрос.