Я машинально кивнул. Он продолжил с той же нервозно-ледяной интонацией:
— Наше решение окончательное. Прими свою судьбу достойно.
— Ну… ладно, — растерялся я.
А маркиз вдруг шагнул вперёд и неожиданно обнял меня, неловко и порывисто, прижав к своей грузной груди. Я застыл, не зная, что делать. Амулеты на моей шее жалобно звякнули.
— Да хранит тебя Господь, дитя, — прошептал он мне в ухо, и я почувствовал, как его голос дрожит.
Он опустил руки и отвернулся, украдкой вытирая глаза рукавом камзола.
Вайорика взяла меня под локоть и потянула к выходу. Я оглянулся. Маркиз стоял спиной, опираясь на трость, и плечи его вздрагивали.
Чёрт. Вот теперь мне стало совсем паршиво. Я хотел, было, крикнуть старику что-нибудь ободряющее, но Вайорика так злобно шикнула прямо мне в лицо, что я тут же захлопнул рот и послушно полез в узкую дверцу кареты.
Кажется, мой плащ успел зацепиться за все выпуклости, красивости и торчащие детали нашего транспорта, пока я, кряхтя, втискивался внутрь. И что за жизнь у этих средневековых аристократов? Сплошные неудобства. Впрочем, через пару минут я-таки победил систему и усадил свой теперь небольшой и круглый зад на бархатную подушку, оставленную кем-то на деревянном сиденье. Вайорика устроилась напротив, поставив корзинку с провизией рядом с собой.
— Трогай! — крикнула она кучеру.
Карета дёрнулась и покатила. Я вцепилась в край деревяшки, чтобы не свалиться. А вскоре мысленно благодарил того добряка, что подложил мне мягонькую подушечку. Хотя и через неё тряска чувствовалась весьма ощутимо. По ходу, у нашей кареты не было и намёка на подвеску или что-то похожее, и потому уже через несколько минут дороги мой позвоночник готов был медленно осыпаться в кружевные панталоны.
— Долго нам ехать? — стуча зубами в такт колёсам, спросил я.
— До монастыря? Нет, не очень. Коли Господь будет милостив к нам, — Вайорика перекрестилась, — доберёмся к полуночи. А там нас встретит отец Игнатий. Я передала ему весть через Михаля, восьмого сына старой Агаты. Он мальчишка шустрый, думаю, уже передал настоятелю, что Миледи Шарлотта желает провести ночь в молитве перед чудотворной иконой.
— И он поверит? Не будет мешать?
— Отец Игнатий — человек богобоязненный и добрый. Конечно, поверит. Мы с Миледи часто приезжали сюда, — Вайорика достала чётки и начала перебирать их. — Он отведёт тебя в часовню, оставит одну для молитвы. А стража останется снаружи, потому как нельзя тревожить душу, предающуюся разговору с Господом.
Я прищурился:
— То есть нас будет охранять стража?
— Конечно, — кивнула Вайорика. — Маркиз отправил с нами двух всадников. Они едут следом.
Я выглянул в окошко. Действительно — в лунном свете я увидел двоих бравых мужичков, ехавших позади кареты. Оба в одинаковых нарядах, с мечами на поясах.
— Охренеть, — пробормотал я. — И как мы от них сбежим?
Крупные, грубо обтёсанные бусины в руках служанки замерли.
— Почему ты спрашиваешь меня об этом? Разве не ты должен придумать, как нам сбежать, демон Глеб?
Я уставился на неё:
— Что? Я?!
— Ну конечно! — Вайорика пожала плечами, и снова заработала проворными пальчиками. — Ты же почти демон. Тебе помогают тёмные силы, а по сему тебе доступно многое. Ты можешь просто, — она неопределённо повела рукой в воздухе, — щёлкнуть пальцами, и стража заснёт. Или мы станем невидимыми. Или перенесёмся прямёхонько на дорогу к ведьме.
Я почувствовал, как мои глаза вылазят наружу из черепа.
— Вайорика, — медленно произнёс я. — Ты сейчас серьёзно?
— А что? — она посмотрела на меня с абсолютно невинным видом. — Разве демоны не умеют колдовать?
— Я не демон! — отчеканил я сквозь зубы. — Сколько можно повторять? Я обычный человек! У меня нет никаких сил! Я не могу хлопнуть в ладоши и телепортироваться!
— Как же тогда ты вселился в тело моей госпожи? — не унималась служанка.
— Никуда я не вселялся! Нахрен мне сдалась твоя госпожа?! Я вообще не понимаю, как всё это работает! Я проснулся в чужом теле — вот и всё!
Вайорика нахмурилась:
— Значит, у тебя правда нет никаких демонических способностей?
— Нет!
— Совсем-совсем?
— Совсем!
— Ни капельки?
— Вайорика!
Служанка вздохнула и опустила глаза:
— Ну что ж… Тогда нам действительно остаётся только молиться.
Мы замолчали. Карета продолжала трястись на ухабах. За окном мелькали деревья. Всадники позади нас ехали молча, как два призрака.