Леший, озираясь, вылез из кустов.
— Живой! — взвизгнула красавица и повисла у него на шее, едва не уронив гопника обратно в заросли. — Морик, родненький! Я уж думала, всё, сгинул где-то! Бросил свою Амалию одну-одинёшеньку!
— Морик? — едва слышно прыснул Гарик. — Ну даёт, Леший. А я голову ломаю, чего он имечко своё не называет. А оно вона как!
Одноглазый даже не обернулся, только показал за спиной плотно сжатый кулак.
— Что ты, Амальюшка. Вот он я, тута.
— Морик, миленький, — продолжала Амалия, не выпуская его из объятий, — ведь третью неделю жду! Намедни Лисце даже сказала, мол, забыл меня мой Морик, нашёл кого покрасивее, да посговорчивее.
— Да никого я не нашёл, обстоятельства были… — почесал лысый затылок Леший.
— Что же это за обстоятельства такие, что девица три недели милого ждёт? — она наконец слезла с разбойника и упёрла ручки в бока. — Хорошие обстоятельства, ничего не скажешь.
— Амалия, послушай…
— Три недели, Морик. И ни словечка от тебя, ни весточки. Как же это так получилося?
Леший наморщил лоб и, судя по всему, решил, что проще показать, чем объяснять. Он запустил руку в куст, вытащил меня за шиворот, как котёнка, и поставил прямо перед обалдевшей девицей.
— Вот, — сказал он. — Таковые у меня обстоятельства.
Огненный взгляд Амалии прожёг меня насквозь.
— Значит вот оно как, — ощерилась она. — Вот значит где ты три недели пропадал! Развратник ты бесстыжий! Я тебе верила, а ты… Красивые у тебя обстоятельства, ничего не скажешь!
— Амальюшка, ты не так поняла…
— Всё я так поняла!
— Да послушай ты…
— И не стыдно тебе, Морик, полюбовницу свою мне прямо в лицо предъявлять?!
— Да какую полюбовницу, Амальюшка?! — пискнул Леший. — Тут совсем другое.
Но Амалия уже не слушала. Щёки у неё пылали, а глаза сверкали ядовитым огнём. Она размахнулась и влепила Лешему такую оплеуху, что у того мотнулась голова. В кустах кто-то сочувственно охнул, а девчушка фыркнула и решительно развернулась.
— Стоять! — крикнул я раньше, чем успел подумать. Поймал её за руку и, пока она не опомнилась, почти насильно оттащил на пару шагов в сторону. — Ты чего такая нервная, а?
Амалия встрепенулась:
— Что?! Ах ты змея! Разлучница проклятая! — и снова замахнулась уже на меня.
Я примирительно выставил вперёд обе руки:
— Девушка, да подождите вы драться. Ну, чес слово, хорош уже! Во-первых, я на твоего Морика не претендую. Вот совершенно! Он вообще не в моём вкусе!
Она с недоверием скосила глаза, но руку опустила.
— Во-вторых, — продолжил я, — страшно подумать, кому он кроме тебя в принципе может понравиться. Ну объективно, кому? Я твой выбор, конечно, уважаю, но он же ужасный, как вся моя жизнь!
Лицо Амалии обиженно дрогнуло.
— Неправда, — сказала она, поджав губки и уже без прежнего жара в голосе. — Морик красивый.
— Ну, — я попытался выдать что-то максимально дипломатичное, — как говорится, любовь зла — полюбишь и… Морика. Но это не мой случай, честно-честно. Могу поклясться на чём угодно.
Из кустов донеслось тихое хихиканье, а через секунду сдавленное «ой». Видимо, Леший наступил на кого-то тяжёлым сапогом.
Рыжуля призадумалась, перебегая очаровательными глазками с меня на Лешего и обратно.
— Зачем же он тогда тебя привёл? — спросила она уже тихо. — Я не понимаю.
— Мы с ним, как бы это попроще сказать, — я почесал щёку, — деловые партнёры. Короче, ничего личного, только бизнес. Понимаешь?
Амалия замотала головой.
— Ладно. Скажу по-другому. Он с друзьями помогает мне в одном деле, — я обернулся на заросли и махнул рукой. — Выходите уже, что вы там как суслики.
Куст зашевелился, затрещал и выдал на свет Гарика, Балажку и Жоржа. Все трое выглядели смущёнными и весьма помятыми. Девушка тихо ахнула.
— Да ты не пугайся, — махнул рукой я. — Рожи у них не располагающие, конечно, но так они смирные. Верно говорю?
Бандюганы дружно закивали, а Амалия почему-то покраснела.
— Понимаешь, нам очень нужно попасть в поместье, точнее — к герцогу. А по-хорошему нас туда не пускают.
— А я тут причём? — насторожилась растерянная девушка.
— При том, что ты проведёшь нас внутрь.
— Я?!
— Ты.
— К Его Светлости?!
— Абсолютно верно.
Амалия задохнулась от возмущения:
— Да вы что, с ума сошли?! Ежели кто узнает, меня же выгонят. Ох, батюшки святы! А может и сразу в темницу бросят. Нет, нет и нет, даже не просите!
— А кто узнает-то? — улыбнулся я. — Мы всё потихоньку провернём, как мышки.
— Потихоньку?! — ещё сильнее раскраснелась она.