— Да что же ты такая тугая-то. Говорят тебе, всё будет ровно, без косяков. Ты, небось, уже напридумывала всякого — что мы какие-нибудь проходимцы с большой дороги, да?
Амалия промолчала, но по глазам было понятно, что именно так она и подумала.
— Так вот, спешу тебя разочаровать: мы никакие не злодеи, не воры и не разбойники, — я покосился на компанию за спиной, — ну, почти. Дело у нас совсем другое.
— Какое же другое?
— А ты настырная, однако. Ладно, тебе скажу по секрету. Мы герцога спасать идём.
Амалия захлопала ресницами.
— Спасать? От кого?
— Это сейчас неважно. Он ведь и сам пока не знает, что хочет быть спасённым, но это детали. Понимаешь, у человека беда. Настоящая. И если мы не поможем, то пропадёт твой герцог ни за что.
— Его Светлость? Да что же с ним такое приключилось?
Я выждал паузу, прикидывая в голове, какая формулировка развеет все сомнения средневековой красотки. Не нашёл, а потому спросил загадочным полушёпотом:
— А сама как думаешь?
Красавица прижала руки к груди и, робея на каждом слове, выдала:
— Неужели, несчастная… любовь?
Я буквально выпал! Вот что ещё можно предположить, стоя в кустах перед оборванной толпой криворожих уголовников? Конечно — они хотят пролезть в дом исключительно в благих целях. Такие типаны, к гадалке не ходи, эксперты по лечению разбитых сердец, как же иначе?
Меня прямо подмывало закричать: «Чёрт возьми, где здесь логика?» — но вместо этого я собрал лицо в кучку и с важным видом кивнул.
— Ну, что-то вроде того. Короче, страдает человек, понимаешь? Мается бедолага. А будет ещё хуже, если ничего не сделать.
Разбойники за спиной закопошились, но перечить мне не стали.
— Ой, — тихонько сказала Амалия. — Чего же ты молчала? Это же, как у нас с Мориком, да?
— Эм… ну, в общих чертах, — пожал плечами я.
— Понимаю, — задумалась она. — Не у всех так красиво да ладно получается. Ладно. Помогу.
— Вот и славно.
— Только потому что ради любви, — строго добавила рыженькая и ткнула в меня пальцем. — Не подумай чего другого.
— Даже в мыслях не было. И какой план?
Амалия наморщила хорошенький носик:
— Тут поразмыслить надо. С тобой — дело несложное, а вот с ними, — она обвела взглядом разбойников, — так, чтобы по-простому, не выйдет.
— Эх, женщины, — закатил глаза вездесущий Гарик. — Мы и сами всё могём. Слава богу, умишко имеется.
— Неужели?
— А то! Да вот хотя бы и в корзины с бельём залезть можно. Прикроемся сверху тряпками — и всё готово. А ты с подружанями нас вовнутрь занесёшь. А? Каково придумано?
— Очень дурно! — насупилась Амалия. — Где ж это видано, чтобы девицы мужиков в корзинах таскали? А тебя — так стража и подавно вычислит, хоть под тряпками, хоть без.
— Как это?
— А вот так! По запаху. От тебя же несёт, как от хряка в овине. Ты когда последний раз мылся?
— Так это, — Гарик развёл руками, — я жешь только из лесу вышел, а там негде было.
— Глупости всё это.
— А вот и не глупости!
— Погодите вы ругаться. Как теперь нам быть-то? — уныло спросил Балажко.
— А вы своим ходом будете, — сказала девчуля. — Там за яблоневым садом угол есть, — она махнула рукой куда-то вдоль стены. — Кладка в нём старая. Чуть толкни и кое-где камни сами повылазят. Ежели не полениться, то залезть до самого верху сможется. Перебирайтесь, а мы вас на обратной стороне дожидаться станем. Там как раз конюшня рядышком, в ней и укроетесь. Только тихо и чтоб никто не видал.
Жорж с достоинством потёр подбородок и кивнул:
— Сделаем. Айда за мной, братва.
— И помойтесь где-нибудь по дороге! — крикнула Амалия им вслед.
Гарик что-то пробурчал себе под нос, но Леший отвесил ему такой звонкий подзатыльник, что тот сразу осунулся и больше не выступал.
— Мужчины… — выдохнула рыженькая. А потом ухватила меня за руку и бодро потащила в сторону калитки.
Я упёрся.
— Подожди. Мы что, туда идём? Вот прямо к воротам? А если просекут? Мне через темницу к герцогу как-то не хочется.
— Да не бойся ты, — она нетерпеливо дёрнула меня. — Главное, лицо сделай пожалостливее. И помалкивай, я сама всё скажу.
— Это я умею, — пробормотал я. — Молчать — это всегда пожалуйста. Что тут сложного, да? Молчишь и всё. Вообще без проблем. А вот с лицом у меня сложность может выйти.
— Ничего, справишься, — Амалия уже стучала в калитку.
— Эй, погоди! Надо же подготовиться. Ну, не знаю, хотя бы на раз, два, три. Или…
— Тихо! — шикнула она. — Кажется, открывает.