И действительно с обратной стороны кто-то загремел ключами, а через минуту дверь отворилась. В проёме стоял тот самый стражник с копьём, что проверял озеро.
Он обвёл Амалию равнодушным взглядом.
— Чего тебе?
— Зайти надо. Случилось кое-что.
— Знаю я, чего у тебя случилось, — хмыкнул он, привалившись к косяку. — Лень одолела, вот и случилось. Работать неохота.
— Ишь ты, — девчуля вскинула подбородок. — По себе, как я погляжу, судишь? Говорят тебе, что надобно войти, значит уйди с дороги. Не видишь что ли, Аннушка в воду кувыркнулась?
Стражник лениво посмотрел через плечо Амалии на меня.
Я постарался изобразить физиономию самого несчастного человека в мире: максимально выпятил нижнюю губу, сложил брови домиком и, на всякий случай, зажмурил левый глаз. Получилось что-то среднее между побитой собакой и забытой в холодильнике сосиской.
Стражник нахмурился:
— Это что за чудо-юдо такое? Не припомню среди ваших. И вид у неё… — он покрутил пальцем у виска. — Юродивых, вроде, в прачки года два как не брали.
Такое неуважение к моему актёрскому таланту задело за живое. Я зашипел и открыл рот, но Амалия опередила меня:
— Ты чего? Не выспался что ли? Вы посмотрите на него — Анну не узнаёт! А ну, как скажу, дворецкому, что ты памятью повредился, вот тогда и посмотрим, кто из вас юродивый. В миг на улице окажешься. А лицо у Аннушки такое, потому как её судорогой от студёной воды свело. Сам бы попробовал в такую рань в пруд нырнуть. Это тебе не по земличке топать.
Стражник почесал под шлемом, разглядывая меня с нескрываемым сомнением.
— Ну, может и Анна. Твоя правда. Да только чего она сухая тогда?
— Так от страху! — не моргнув глазом соврала Амалия. — Так напужалась, что аж всё тело огнём вспыхнуло. Вот и высушило.
— От страху? От страху бывает, — неуверенно сказал служивый, но в сторону всё-таки не отступил. — А с одёжей чего у ней? Тоже со страху попортилось? — кивнул он на моё дышащее на ладан облачение.
— Дык она до самого дна ушла. А там коряги, камни острые. Вот и изодралось всё. Мог бы и сам сообразить, — Амалия даже не запнулась. — Долго ты ещё несчастную девицу на пороге держать собираешься? Меня от работы отвлекаешь, её вот маешь, а дел-то на минуточку. Ей только переодеться да дух перевести. Что тут такого?
Для усиления эффекта я на всякий случай добавил к жалобному лицу лёгкую дрожь в плечах. Стражник помолчал, пожевал губу.
— Ладно, — сказал он наконец и нехотя посторонился. — Проходите.
Амалия, не теряя ни секунды, схватила меня за руку и потащила в темноту за калиткой. Я едва успел перешагнуть небольшой порожек, чтобы не плюхнуться носом прямо перед стражником.
— А ты хороша.
— Знаю. Не отставай, пока нас не заметили, — торопила меня красотка.
— А это твоя Анна — она нас не выдаст?
— Нету никакой Анны у нас в поместье.
— Как нет? А как же тогда…
— А вот так. Тот пропойца с похмелья своего имени вспомнить не может, так что ежели болтать начнёт, так никто ему не поверит. Можешь не сомневаться.
Моё восхищение просто било через край. Я не мог налюбоваться милашкой, да ещё и с такими мозгами. Хотя, если она повелась на Лешего… Короче, я решил не особо завидовать одноглазому. Мало ли какие ещё тараканчики живут в хорошенькой головке Амалии.
А между тем, мы быстро пробирались вглубь территории поместья. Конюшня обнаружилась в дальнем углу двора. Мы с Амалией едва успели добраться до условленного места, как из ближайших кустов раздался птичий свист.
— Морик, — обрадовалась девушка и бросилась вперёд.
Ну да, конечно, зачем прятаться в конюшне, если есть кусты? У Лешего определённо имелась нездоровая тяга к зарослям. Надо будет при случае поинтересоваться, как давно это у него и не заразно ли подобное.
Банда выбралась из укрытия и подошла к нам. На Гарике откуда-то появился свежий синяк, Балажко где-то потерял ботинок, но в целом все они выглядели довольными.
— Всё сладилось, Амальюшка, — Леший взял красавицу за руку и подтянул к себе. — Какая ж ты у меня умница.
— А то! — кокетничала рыжая. — Обещаешься больше не пропадать так надолго?
— Только прикажи, моя голубушка, так я с места и не двинуся — расплылся одноглазый.
— Морик, — прошептала она, вставая на мысочки.
А дальше… дальше случилось то, чего я предпочёл бы никогда не видеть. Леший сгрёб её в объятиях и буквально впечатал свои грязные губёхы в её пухленький ротик. Но самое страшное, что Амалия с готовностью ответила на мерзкий выпад.
— Фу… — не удержался я и отвернулся.
Наконец Амалия вырвалась и игриво поправила волосы: