Человечка с готовностью ответила на его вопрос, и они вернулись к переливанию чего-то во что-то. Ризтайерр почувствовал себя не хуже сдувшейся ящерицы. Как будто он так же исчез и перестал для них существовать. Злиться на брата он не мог – Спировир и раньше не замечал ничего кроме своих интересов, но его лирд! Хотя нет, Ризтайерра всё таки больше раздражало, что он не может поговорить с человечкой не спровоцировав своего брата на нападение.
Молча взяв лирда за руку с браслетом, он повел её за собой, хладнокровно продумывая как же растянуть её смерть.
– Постой, – окликнул его Спировир, и Риз сначала вытащил меч. Лишь один, чтобы не отпускать человечку, а потом развернулся. – Ты её тоже видишь? – кивнул он на лирда.
– Будь она галлюцинацией, была бы более послушной, – отметил Ризтайерр.
Спировир ещё несколько мгновений смотрел на человечку, а потом отвернулся к своему столу. Ризтайерр убрал меч и вышел из лаборатории, ведя за собой на удивление послушного лирда. Может купание в холодной воде её хоть чему-то научило?
Но когда Риз посчитал, что они отошли достаточно от лаборатории, и остановился, чтобы поговорить, то понял, что ничего не изменилось. Человечка смотрела сквозь и поверх него, когда эльф отпустил её запястье. Прижав лирда с двух сторон руками к стене, чтобы она не смогла уйти от разговора, он не смог увидеть её глаз – она смотрела в сторону, открывая для удара шею. Плавный изгиб с голубоватой венкой, отмеряющей неровный пульс.
Ризтайерр сам не понял, как коснулся её кожи кончиками пальцев, ещё плотнее прижимая собой человечку к стене. Он чувствовал её тело. Сам Риз успел натянуть лишь бриджи и накинуть плащ, а лирд была одета в такую тонкую одежду, как будто её вообще не было. Ризтайерр не понимал, что происходило, но вся его ярость и раздражение на человечку перерастали в не менее сумасшедшее желание. Он должен был обладать ею. Чтобы её щеки раскраснелись. Чтобы она смотрела на него с таким же восторгом, как в лаборатории на Спира. Чтобы она перестала не замечать его!
– Отпусти меня сейчас же, – холодно приказала лирд.
Эльф на мгновение замер, а потом, опираясь на стену, отодвинулся так, чтобы видеть глаза человечки. Теперь она смотрела так прямо, будто старалась пронзить его ледяным взглядом.
Он снова попался в это её непонятное воздействие. И опять ощущал себя глупо, желая человечку. Ну уж нет!
– Скажи: «отпустите меня, пожалуйста, зиз. Я буду вести себя хорошо», иначе я продолжаю, – перешел он к своему изначальному плану.
– Тогда продолжай, только, – взгляд её стал насмешливым, и человечка добавила с вызовом: – примерно в это время должны принести обед для зиза Спировира. Служанкам будет очень интересно понаблюдать.
Ризтайерр сощурился. Он уже очень хотел устроить увлекательное представление для служанок. Почему Спира она называет зизом даже за глаза, а его нет?!
– Предлагаешь перейти в мою комнату? – приподняв бровь, предположил эльф. Даже внутренне он не хотел признавать, что ему нравилось сопротивление человечки.
– Да нет, тут вполне удобно, – пожала плечами лирд.
– Ну если тебе удобно, то… – он медленно наклонялся к её шее, а потом шепнул, почти касаясь кожи губами. – Может тебя это разочарует, но служанки ходят другой дорогой.
Ризтайерр не стал бы разговаривать со строптивой лирд в месте, где их могли увидеть. К тому же ему уже начинало казаться, что всё это игра. Она сопротивлялась и отталкивала его, вызывая желание заполучить её. Умело манипулировала Спировиром, флиртуя и выказывая интерес к его работе. И это только то, что он знал.
Риз передвинулся чуть выше и тихо добавил уже на ушко человечки: – Но давай перейдем в более удобное место.
Дело было не в том, что по стечению обстоятельств тут мог кто-то пройти именно в самый ненужный момент – Риз не хотел отвлекаться. Ожидание – тоже очень мощное оружие. Им очень умело пользовалась глава их Дома, заставляя ждать даже наказания. Иногда оно оказывалось не таким страшным, как представлялось. Хотя именно сейчас воображение Ризтайерра было занято совершенно другим. Наверно Алаунбриеена была бы этим недовольна. Однако совершенно не хотелось думать о главе, а тем более её недовольстве. Эти две составляющие всё равно всегда были неразделимы.
До комнаты Ризтайерра было не так далеко, и у двери он не отпустил человечку, шедшую за ним, а наоборот, притянул ближе, обнимая сзади. Одной рукой обхватив её талию, второй он перекинул косу вперед, чтобы открыть доступ к изгибу шеи.